Алексей медленно надавил на дверь.
Возле окна сидел пожилой мужчина в старом потёртом пиджаке из шерсти. На коленях у него лежала раскрытая газета, но читать он её явно не собирался. Его взгляд был прикован только к Березину.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Этого не может быть… — едва слышно произнёс Алексей.
Старик коротко усмехнулся.
— Может. После двадцати лет невозможным начинает казаться почти всё.
Алексей узнал его. Профессор Виктор Андреевич Лебедев. Когда-то он был его наставником в столичной клинике. Именно этот человек первым разглядел в молодом хирурге настоящий талант.
Но было и кое-что ещё.
Лебедев давал показания по тому самому делу, из-за которого Алексей оказался за решёткой.
— Ты жив, — тихо сказал профессор. — Значит, Варвара всё же успела.
— Вы знали Варвару?
Старик поднялся с кресла.
— Я знал её мать.
У Алексея внутри всё болезненно сжалось.
— Тогда скажите мне, почему женщина, умиравшая на трассе, отправила меня именно сюда.
Лебедев перевёл взгляд на троих младенцев.
— Потому что она понимала: ты не оставишь детей.
— Откуда она вообще знала, кто я?
Профессор промолчал.
И в этот момент из соседней комнаты вдруг послышался детский плач.
Алексей резко повернулся.
— Здесь есть ещё ребёнок?
— Нет. Это запись.
Он нахмурился.
— Зачем она включена?
— Чтобы понять, как ты поступишь.
— Что именно вы хотели понять?!
Лебедев сделал шаг ближе.
— Остался ли в тебе врач после двадцати лет тюрьмы.
Эти слова ударили Алексея больнее пощёчины.
Он осторожно уложил малышей на старый диван и укрыл их своим пальто.
— Я ничего не понимаю.
— Поймёшь. Но сначала тебе придётся услышать правду о той операции.
Алексей застыл.
Операция.
Это слово преследовало его все двадцать лет.
Двадцать лет назад молодой хирург Березин оперировал влиятельного пациента. Мужчина умер прямо на операционном столе. Следствие решило, что причиной стала врачебная ошибка. Алексей настаивал, что в ход операции вмешался кто-то другой, но доказательств у него не было.
Его признали виновным.
— Вы хотите сказать, что я не совершал ошибки?
Лебедев посмотрел ему прямо в глаза.
— Я хочу сказать, что в той операционной был не только ты.
В комнате повисла глухая тишина.
А затем профессор произнёс:
— Варвара была дочерью того самого пациента.
Алексей побледнел.
— Тогда зачем она искала меня?
— Потому что её отец перед смертью оставил доказательство. И понять его смысл мог только один человек.
— Кто?
Лебедев снова посмотрел на троих новорождённых.
— Ты, Алексей.
За окном неожиданно громко хлопнула калитка.
Оба мужчины одновременно повернули головы.
Во дворе кто-то стоял.
И этот человек явно не собирался позволять Алексею узнать всю правду.
Алексей не сразу двинулся к окну.
— Кто там? — спросил он.
Лебедев поднял руку, останавливая его.
— Не подходи.
— Почему?
— Потому что тот, кто стоит во дворе, должен думать, что мы его не заметили.
Алексей сжал кулаки. За двадцать лет в тюрьме он усвоил одно: если тебе говорят «не смотри», значит, опасность уже слишком близко.
— Вы знали, что за нами могут прийти?
— Я знал, что рано или поздно они появятся.
— Кто это — «они»?
Профессор подошёл к старой печи.
— Помнишь, что Варвара успела тебе сказать?
— Под печью.
Лебедев кивнул.
— Именно здесь.
Он отодвинул железную заслонку и достал небольшой свёрток, плотно обмотанный промасленной тканью.
Алексей нахмурился.
— Это всё время лежало здесь?
— Почти двадцать лет.
В свёртке оказались старый хирургический снимок, пожелтевшая фотография и маленькая флешка.
Алексей взял снимок в руки.
Пальцы у него задрожали.
На снимке была та самая операционная, которую он помнил до мельчайших деталей. Дата стояла за несколько дней до операции, после которой его прежняя жизнь оборвалась.
— Откуда у вас это?
— Варвара принесла мне незадолго до своей смерти.
— Почему она не пошла в полицию?
Лебедев тяжело выдохнул.
— Потому что среди людей, обязанных расследовать это дело, был тот, кому было выгодно твоё молчание.
Алексей ощутил холод под рёбрами.
— Кто?
Профессор посмотрел на него.
— Твой бывший заместитель, Сергей Кравцов.
Это имя прозвучало как выстрел.
Кравцов. Тот самый человек, который после ареста Алексея занял его место, а спустя несколько лет возглавил клинику.
— Но он мёртв.
— Нет.
Алексей резко поднял глаза.
— Что?
— По документам он погиб семь лет назад в автокатастрофе. На самом деле он жив.
В тот же миг снаружи послышался звон разбитого стекла.
Младенцы начали плакать.
Алексей мгновенно бросился к ним.
— Они проснулись!
— Это очень плохо, — тихо сказал Лебедев.
— Почему?
Профессор указал на флешку.
— Потому что на ней запись, из-за которой Варвару выслеживали несколько месяцев.
Алексей быстро спрятал носитель в карман.