«Этот ребёнок не наш! Убирайтесь отсюда!» — свекровь устроила скандал прямо у роддома. Но уже через неделю её сын горько пожалел, что поддержал мать
— Марина, прекрати, — наконец произнёс Денис, подняв глаза.
Но в его взгляде не было ни радости молодого отца, ни нежности к жене. Вместо этого Марина увидела холодную подозрительность, от которой по спине пробежал неприятный озноб.
— Я отправил биологический материал на экспертизу в генетическую лабораторию. Ещё тогда, когда ты находилась в реанимации после операции. В пятницу должны сообщить результат.
Марине показалось, будто земля под её ногами внезапно накренилась.
— Что?.. — едва слышно прошептала она. — Ты сделал тест на отцовство? Пока я лежала без сознания? Даже не предупредив меня?
— Так было необходимо. Чтобы потом никаких сомнений не оставалось.
Людмила Сергеевна удовлетворённо сложила руки на груди и одобрительно посмотрела на сына.
Теперь Марина окончательно поняла, откуда взялась эта затея.
Без материнских подсказок Денис вряд ли решился бы на подобное. Он вообще редко принимал самостоятельные решения, особенно когда рядом находилась мать, всегда готовая объяснить, как следует поступать.
— Значит, в пятницу, — медленно повторила Марина. — Сегодня вторник. И вы оба стоите перед роддомом, на глазах у совершенно незнакомых людей, заявляя, что моему ребёнку негде жить. Моему, слышишь, Денис? Ему всего четыре дня, а вы уже выставляете его за дверь.
— Иногда приходится принимать неприятную правду, — сухо заметила свекровь.
— Правду?
Марина неожиданно ощутила удивительное спокойствие.
Не обычное, а какое-то ледяное, почти пугающее. Такое приходит, когда рушится всё, во что человек верил, и терять ему уже практически нечего.
— Хорошо. Тогда выслушайте и мою правду. Квартира, где мы живём, принадлежит нам с Денисом в равных долях. Половина оформлена на меня, половина — на него. При этом ипотечные платежи я вношу наравне с мужем.
Она посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Если экспертиза подтвердит ваши подозрения, я обращусь за разводом и разделом имущества. А вопрос о содержании ребёнка будет решаться в установленном законом порядке. Но вы забыли одну существенную деталь: Ваня родился в официальном браке. Следовательно, Денис уже считается его отцом по закону, пока отцовство не оспорено через суд.
Людмила Сергеевна растерянно моргнула.
Денис перестал нервно вертеть в руках брелок от машины.
— А если выяснится, что Ваня действительно твой сын, — Марина повернулась к мужу, — мне совершенно нечего будет доказывать. Зато придётся решить, способна ли я простить мужчину, который несколько дней спокойно слушал обвинения собственной матери в мой адрес.
Она сделала паузу.
— Ты ведь молчал, Денис. Целых три дня. Слушал, как меня называют неверной женой, и даже не пытался остановить это унижение.
Марина осторожно прижала конверт с документами к груди, словно защищая самое дорогое, что у неё осталось.
Затем повернулась и направилась к выходу.
Пешком.
Послеоперационный шов болезненно отзывался на каждый шаг, но ей необходимо было уйти. Немедленно. Пока отчаяние не заставило её произнести слова, о которых впоследствии пришлось бы сожалеть.
Огромный букет белых хризантем так и остался на тумбочке в холле роддома.
Никто даже не попытался его забрать.
Три дня, наполненные молчанием
На следующий день Денис приехал к дому, где находилась Марина с малышом.
Она не открыла дверь.
Сидела на кухне, прижимая сына к груди, и слышала, как муж настойчиво нажимает на звонок.
Потом он постучал к соседям.
— Пожалуйста, позвоните ей. Там моя жена… Она не открывает…
Позже шаги стихли.
Денис ещё какое-то время стоял в подъезде. Марина слышала его тяжёлое дыхание за дверью, но так и не поднялась.
Вечером муж позвонил.
— Мама уехала в Тамбов. К сестре.
— Могу представить, почему.
— Марин, ну зачем ты так?.. — Он замялся. — Мама ведь не хотела ничего плохого. Она пожилой человек, верит во всякие приметы. Увидела, что ребёнок смуглый, и решила…
— Денис, мой прадед жил в Астрахани. Он был татарином. У моей бабушки были совершенно чёрные глаза. Всё это записано в семейной родословной. Твоя мама лично рассматривала наши старые фотографии ещё перед свадьбой.
Марина почувствовала, как снова поднимается раздражение.
— Она прекрасно могла об этом вспомнить. Просто не захотела. Ей было выгоднее сделать вид, что ничего такого не существует.
На другом конце провода воцарилась тишина.
— Спокойной ночи, Денис.
Она завершила разговор.
Позднее, когда квартира погрузилась во мрак, Марина впервые за несколько дней смогла посмотреть на сына без болезненного чувства обиды.
Просто посмотреть.
Ванечка спал на боку, подтянув маленькие коленки к животу. Во сне его крошечные пальчики то сжимались, то раскрывались.
Марина осторожно вложила свой палец в его ладошку.
Малыш тут же крепко ухватился за него.