— Я голодный! Почему на столе до сих пор ничего нет?! Я уже полчаса как пришёл, а ты даже картошку не начала чистить! — голос Олега сорвался на капризный, почти визгливый тон.
Елена сидела на кухне на старом табурете, даже не успев снять куртку и сапоги. Она только что вернулась с третьей за день работы. Перед глазами всё расплывалось от усталости, а в голове стучала одна-единственная мысль: в какой момент её жизнь превратилась в бесконечную гонку без конца и без выхода?
— Мамочка, я тоже кушать хочу… — тихо сказал пятилетний Максим, осторожно потянув её за рукав.
Детский голос будто встряхнул её. Елена резко поднялась, скинула куртку, подошла к плите и заглянула в пустую кастрюлю.
— Олег, — произнесла она дрожащим от напряжения голосом, — мы же всё обсудили ещё вчера. Ты должен был в шесть забрать Максима из садика, накормить его оставшимися макаронами с котлетой и хотя бы почистить картошку к моему приходу. Почему ребёнок в десять вечера голодный?
Олег раздражённо закатил глаза и лениво прислонился к дверному косяку.
— Ну ты серьёзно? Это вообще неудобно. Сначала домой ехать, потом обратно за ребёнком… И потом — кормить сына вчерашними макаронами? Я не собираюсь пичкать его разогретой ерундой. А картошку чистить — вообще не мужское дело. Ты же знаешь, как я устаю.
— Устаёшь?! — не выдержала Елена, и по её щекам покатились слёзы. — Это ты устаёшь?! Ты сидишь в тёплом офисе с девяти до пяти, пьёшь кофе и жалуешься на жизнь! А я пашу на трёх работах! Я сплю по четыре часа! Я уже забыла, что значит просто нормально жить!
— Ну а что такого? Сейчас всем тяжело. Времена такие, — равнодушно пожал плечами Олег.
— Тогда почему всё тащу на себе только я?! — почти выкрикнула она. — Почему я одна работаю за троих? Потому что уже три года выплачиваю кредит твоих родителей, которые решили сделать ремонт на даче! Им, видишь ли, тяжело работать, тебе негде подзаработать, и только я одна надрываюсь, пока вы все удобно устроились!
— Всё, не начинай опять, — отмахнулся Олег. — У меня профессия специфическая, куда мне ещё идти? А родители уже в возрасте, им тоже помощь нужна. Ладно, хватит реветь. Завтра я заберу Макса. А сегодня ужин на тебе.
Тем вечером Елена долго смотрела в экран банковского приложения. Если взять ещё несколько ночных заказов на фрилансе, то кредит можно будет закрыть на полгода раньше. И тогда… тогда она наконец купит себе зимние сапоги — старые уже разваливаются на ходу. И, может быть, сможет отдать Максима в бассейн, о котором он так давно мечтает.
— Лена! Скинь мне пять тысяч! Тут сейчас скидка на классные кроссовки! — донёсся радостный голос Олега из комнаты, разорвав её мысли.
Елена вошла и посмотрела на экран ноутбука. На нём красовались дорогие брендовые кроссовки из новой коллекции.
— У меня нет сейчас пяти тысяч, Олег. Я сегодня перевела деньги по кредиту твоих родителей. Осталось только на коммуналку и еду до конца месяца.
— В смысле нет? Ты же вчера получила аванс! — недовольно нахмурился он. — Ну прекрасно. Тогда возьму в рассрочку. Я не собираюсь ходить в старье, как ты.
Эти слова ранили сильнее любой пощёчины. Елена машинально посмотрела на свой потёртый, выцветший свитер. Она отказывала себе буквально во всём, лишь бы её муж выглядел «прилично».
И тут в памяти всплыло объявление в подъезде — список квартир с долгами по коммуналке. Среди них была и их. Тогда Олег лишь отмахнулся, уверяя, что это ошибка, ведь продукты и оплата жилья были на нём.
— Олег… ты часто что-то покупаешь в рассрочку? — тихо спросила она.
— Постоянно. И что? Надо же выглядеть солидно.
Елена молча вернулась на кухню. Открыла холодильник. Внутри — засохший кусочек сыра, полпачки сосисок и одна одинокая морковка. Продукты Олег не покупал уже почти две недели.
На выходных она отвезла Максима к своим родителям.
— Доченька, ты совсем высохла, — тихо сказала мать, с тревогой поглаживая её по плечу. — На тебе лица нет.
— Мам, я просто выдохлась. Этот кредит из меня все силы выпил.
— А его родители по-прежнему сидят на даче и не работают?
— Говорят, здоровье не позволяет… давление скачет.
Отец, который молча слушал разговор, вошёл на кухню, положил ключи от машины на стол и твёрдо произнёс:
— Собирайся, Лена. Прямо сейчас. Остальное потом заберём.
В понедельник утром Олег, как обычно, вошёл на кухню в уверенности, что увидит жену у плиты. Но квартира встретила его пустотой.
Ни запаха еды, ни привычного шума, ни жены, ни сына.
На столе лежали только распечатанный график выплат по кредиту его родителей, пустая банковская карта и связка ключей.
Он тут же начал звонить Елене, но понял, что его номер заблокирован. Тогда, разозлившись, поехал к её родителям.
Он долго жал на звонок, пока дверь наконец не открыл отец Елены.
— Это ещё что такое?! — с порога возмутился Олег. — Где моя жена? Почему дома пусто? И главное — почему сегодня не прошёл платёж по кредиту моих родителей? Она что, забыла пополнить карту?
Отец посмотрел на него тяжёлым, холодным взглядом.
— Твоя жена сейчас спит, Олег. Впервые за последние три года — больше пяти часов подряд. А кредит… теперь разбирайся с ним сам. Ищи подработку. Продавай свои модные кроссовки. Или отправляй своих родителей зарабатывать.
— Да как вы вообще смеете?! Елена обязана…
— Елена больше никому ничего не обязана, — резко оборвал его тесть. — Ты слишком долго считал её бесплатной прислугой, банкоматом и ломовой лошадью в одном лице. Завтра мой юрист направит тебе документы на развод и раздел имущества. И запомни: долги твоих родителей больше не её проблема.
Дверь захлопнулась перед самым его лицом.
Олег остался стоять на лестничной площадке, сжимая телефон, в котором уже висело напоминание о неоплаченной рассрочке за новую куртку.
Он был уверен, что удобная, терпеливая и молчаливая женщина всегда будет тянуть всё на себе. Но он не понял главного: даже самая сильная женщина однажды устаёт быть для всех опорой. И когда она наконец сбрасывает с себя чужой груз, вернуть её уже невозможно.