Более того, женщины, у которых по тем или иным причинам нет внуков, испытывают чувство вины, будто не справляются с поставленной перед ними жизненной задачей. «Потому что других ролевых моделей для 60-летней женщины нет», – подытоживает Анна Шадрина.
Дискриминация по возрасту
Эйджизм – широко распространенная негативная установка по отношению к старости, стереотипное восприятие зрелых людей как немощных, бесполезных, неспособных учиться. Это обратная сторона культа молодости, красоты и здоровья. Доказано, что негативное восприятие старости уменьшает продолжительность жизни на 7,5 лет, а положительное отношение к ней улучшает память, когнитивные способности и укрепляет чувство собственной значимости.
ПОЧЕМУ МЫ «ВЫХОДИМ В ТИРАЖ»?
Ощущения человека предпенсионного возраста напоминают чувства ребенка, который вовсю разыгрался в хорошей компании, а в этот момент вдруг приходят родители и говорят ему: «Все, время вышло, заканчивай, пора домой!» Мы тоже готовы по-детски воскликнуть: «Как, уже?» Да, мы все знаем про свои морщины, седину, изменившуюся фигуру – но мы еще вовсю можем «играть»! Зачем же уводить нас из круга «играющих», социально активных? Кто эти «родители», говорящие нам: «Пора», и почему мы им повинуемся (или даже соглашаемся с ними)?
Этих голосов много. Прежде всего на это намекает государство: оно платит пенсии, на которые невозможно достойно жить, а часто трудно просто выжить. «Человек, которому назначают скромную пенсию, порой едва достигающую прожиточного уровня, получает сигнал, что он не нужен», – отмечает психотерапевт и гериатр Григорий Горшунин. Это и работодатели, которые отвергают даже 40-летних; что уж говорить о людях за 50. Это и ближайшее окружение: друзья, сверстники, родственники. Почему мы слушаем их, а не себя?
Да, мы все знаем про свои морщины, седину, изменившуюся фигуру, – но мы еще вовсю можем «играть»!
«Многие из нас стремятся быть встроенными в смысловую структуру, которая создана не нами, наделяют ее легитимностью и ориентируются на нее. Тех, кто способен опираться на себя, управлять своей жизнью самостоятельно, а не следовать за другими, в старших поколениях гораздо меньше», – объясняет психотерапевт. А иногда это в буквальном смысле голоса наших родителей или бабушек, дедушек.
В детстве и юности мы наблюдали их старение. Кому-то повезло быть свидетелем того, как родители всю жизнь увлеченно трудились, даже не помышляя о пенсии. Но другие видели, что старшие с нетерпением дожидаются заслуженного отдыха, а выйдя на него, быстро дряхлеют. Эти модели старения тоже на нас влияют. «Я нередко говорю своим пациентам: помните, вы подаете пример детям и внукам, как обходиться со своей старостью, – рассказывает Григорий Горшунин. – Даже если вам кажется, что они на вас не смотрят, они смотрят все равно. Мы же воспитываем не столько словами, сколько своим примером».
ВНУТРЕННЯЯ МОЛОДОСТЬ
Не надо обладать особой наблюдательностью, чтобы заметить, как резко отличаются друг от друга ровесники в возрасте чуть за 50. Позже этот разрыв становится еще заметней. Определить хронологические границы пожилого возраста и старости очень трудно, говорит специалист по психологии развития Марина Ермолаева1. Различаются старение биологическое, социальное и психологическое. Ведущую роль играет именно психологический фактор – смирение со старением и снижение интеллектуальной активности.
Мы отодвигаем старение, если продолжаем учиться – даже у тех, кто намного младше нас
«Активно работающий человек даже в 80 лет не становится старым – он остается в возрасте зрелости», – утверждает Марина Ермолаева. Ведь на самом деле нет никаких объективных причин считать себя ни на что не годными в этом возрасте. Цифры 55 или 60 – абсолютная условность. В Британии, например, на пенсию выходят в 65 – и англичане именно этот возраст считают водоразделом между зрелостью и старостью.
«Может быть, сама усталость от работы человека пенсионного возраста – это сконструированная категория, – размышляет Анна Шадрина. – Неизвестно, будем ли мы чувствовать себя уставшими, если у нас не будет возможности завершить карьеру. Нельзя исключать, что в будущем людям из западных стран придется работать до конца жизни. Я живу в Англии, мне 41 год, и похоже, что мое поколение первым узнает это на собственном опыте».
НИ В ЧЕМ СЕБЕ НЕ ОТКАЗЫВАТЬ
В зрелости консерватизм оборачивается инертностью, подчеркивает Марина Ермолаева. Не хочется ничего менять, незачем ставить цели, потому что для их осуществления потребуются усилия. Творческий порыв угасает. «Голова уже не та, что раньше», – сплошь и рядом говорят наши знакомые.
Наталье 73 года; кандидат наук, в прошлом экономист, волей судьбы оказалась в Испании, на свою небольшую пенсию снимает комнату и живет очень скромно. Два года посещала бесплатные курсы испанского, а теперь решила заново пройти программу средней школы. Кроме того, она окончила курсы компьютерного дизайна и увлеченно делает видеоролики, планирует снять мультфильм и уже нашла режиссера для этого проекта. В Facebook в разделе «О себе» она пишет: «Все вокруг меняется – изменяюсь и я. Не хотите выйти из зоны комфорта? Я вас приглашаю!»