Денис внутри судорожно крутил руль и нажимал кнопку запуска, но приборная панель горела красным сигналом аварийной блокировки. Он начал сползать по сиденью, размазывая слёзы по раскрасневшимся щекам.
— Марина! — Свёкор подбежал к ступенькам и вцепился в кованые перила. Глаза его наполнились слезами, губы дрожали. — Доченька, не губи парня! У него ведь условный срок был ещё по малолетке! Если приедет наряд, его посадят! За решётку отправят! Ты же ему почти мать! Прости Ленку, она от волнения наговорила лишнего. Отмени вызов!
— Я ему не мать, — ответила я. — И никогда ею не была. Вы сами только что мне об этом напомнили.
Через семь минут тишину дачного посёлка прорезала сирена. Бело-синий патрульный автомобиль Росгвардии резко затормозил у ворот и перекрыл выезд с Берёзовой улицы. Из него выскочили двое сотрудников в бронежилетах, держа автоматы наготове.
— Всем оставаться на местах! Руки на капот!
Елена завопила так, будто её резали. Она рухнула на колени в грязь на газоне и стала бить кулаками по мокрой траве.
— Не трогайте его! Машина наша! Мы просто взяли прокатиться! Он не виноват! Это она всё подстроила, бессердечная ведьма!
Один из сотрудников подошёл ко мне.
— Вы владелец? Предъявите документы на автомобиль.
Я молча достала из сумочки свидетельство о регистрации и паспорт.
— Собственник я. Посторонний проник в дом, взял ключи из прихожей и попытался угнать машину. Готова написать заявление.
Полицейский кивнул, подошёл к автомобилю и постучал дубинкой по стеклу.
— Заглушить двигатель! Руки на руль! Гражданочка, откройте замки.
Я нажала кнопку на телефоне. Раздался щелчок. Сотрудник распахнул водительскую дверь, вытащил рыдающего Дениса на брусчатку, заломил ему руки за спину и защёлкнул наручники.
— Мама! Мама, сделай что-нибудь! — ревел он, размазывая сопли по асфальту. — Она сама мне ключи дала, я их не крал! Мам!
— Гражданин, поднимайтесь. Пройдёмте в патрульный автомобиль, — коротко сказал старший наряда и приподнял задержанного за воротник.
Из кармана спортивных штанов Дениса со звоном выпала связка ключей. Небольшой серебряный зуб с фианитом блеснул в прохладном осеннем солнце. Сотрудник аккуратно поднял его карандашом и положил в прозрачный пакет для вещественных доказательств.
— Это ваше?
— Моё, — ответила я.
Засов
Они уехали. Рёв моторов, сирены, крики и проклятия Елены затихли в конце улицы. Остались только запах дешёвого бензина и примятая колёсами трава возле забора.
Гости разошлись ещё раньше: один за другим незаметно выскользнули через калитку, опасаясь, что их запишут в протокол как свидетелей. Свёкор ушёл пешком, ссутулившись и шаркая стоптанными ботинками по гравию. Он ни разу не оглянулся.
Я спустилась с крыльца, села в джип, нажала кнопку запуска и осторожно загнала машину под навес в глубине двора. Затем выключила зажигание.
Выйдя наружу, я нажала пульт ворот. Тяжёлые металлические створки медленно сошлись посередине с негромким гулом электропривода, отрезая от меня улицу, посёлок и весь внешний мир.
В доме царила тишина. На столе остывала недоеденная рыба, в вазочках подсыхал салат, а на полу темнело жирное пятно от брошенной салфетки.
Я подошла к входной двери. Это была тяжёлая дубовая дверь с внутренней металлической обшивкой. Мы установили её пять лет назад. Внизу, у самого плинтуса, находился массивный засов из воронёной стали. Мы никогда им не пользовались: дверь обычно запиралась на электронную защёлку, чтобы родня мужа могла войти по ключу, если приезжала без предупреждения.
Я наклонилась, взялась за холодную стальную рукоять и с усилием толкнула её вперёд.
Тяжёлый ригель глухо ударил о металл и вошёл в паз дверной коробки до упора.
Вернуть его назад было невозможно.
Должна ли была Марина простить золовку ради семейного мира и сохранить хорошие отношения со свёкром, если из-за судимости двадцатилетнему Денису могла сломаться вся дальнейшая жизнь?