Два месяца я приглашал пятьдесят шестилетнюю женщину в рестораны. Но как только позвал её к себе домой, она сразу показала настоящее лицо.
Пять лет назад я спокойно развёлся, без скандалов и громких разборок. Постепенно привык к холостяцкой жизни, к тишине в квартире, к тому, что всё зависит только от меня. Но недавно вдруг понял: возвращаться каждый вечер в пустые стены всё-таки тяжело и как-то грустно.
Мне пятьдесят шесть лет. Здоровье у меня нормальное, силы есть, интерес к жизни тоже никуда не делся. Я решил зарегистрироваться на сайте знакомств, чтобы найти обычную женщину для серьёзных отношений и совместной жизни. И мне даже показалось, что такую женщину я нашёл.
Анкета была самая простая:
«Татьяна, 56 лет, вдова, ищу порядочного мужчину для серьёзных отношений».
На фото она выглядела приятной, ухоженной женщиной без лишнего пафоса, с мягким взглядом. Мы быстро начали переписываться. Я сразу честно сказал, что не хочу годами обмениваться сообщениями и ищу живого общения, нормальных отношений, чтобы вместе строить быт и иногда ездить отдыхать. Она ответила, что думает так же, и уже на следующих выходных мы встретились в центре города.
Первое свидание прошло замечательно. Мы долго гуляли, погода была тёплая и солнечная. Она рассказывала о работе, о внуках, о своей жизни. Я слушал, задавал вопросы, поддерживал разговор. Мне понравилось, что она не суетилась, не тараторила без остановки, а говорила спокойно и по делу. Потом я пригласил её в кафе, мы посидели, естественно, оплатил счёт я. Я человек старых взглядов: если мужчина зовёт женщину, он и платит.
Так у нас начался обычный «букетно-конфетный период». Только, если честно, букеты и конфеты покупал исключительно я, а время тратили мы оба. Каждую пятницу и субботу у нас была почти полноценная культурная программа. Я не считаю себя жадным человеком, но если сейчас прикинуть, во сколько мне обошлись эти два месяца ухаживаний, становится немного неприятно.
Мы ходили в театр, а после спектакля обязательно ужинали в ресторане. И так почти каждую неделю. То выставка камнерезного искусства, то концерт, то поездка за город в курортную зону — просто погулять, подышать воздухом и хорошо пообедать.
Я старался вести себя как настоящий кавалер и думал, что между нами постепенно появляется близость. Она улыбалась, брала меня под руку во время прогулок и говорила:
— Гриша, с тобой так приятно проводить время, ты очень галантный мужчина.
Конечно, мне это льстило.
Тревожные сигналы на последних рядах кинотеатра
Сейчас, когда я вспоминаю те недели, понимаю: по её поведению всё было видно почти сразу.
Во-первых, она ни разу не пригласила меня к себе домой. Ни единого раза, даже просто на чай. У неё всегда находилась причина: «Ой, у меня сегодня бардак», «Ко мне внучка ночевать приехала», «Я после работы совсем без сил, давай лучше в кафе посидим».
Сначала я решил, что она просто стесняется. Одинокая женщина могла давно отвыкнуть от того, что в её доме появляется мужчина. Я не давил, не торопил, ждал, когда она сама будет готова.
Во-вторых, она постоянно говорила о возрасте, но очень выборочно. Когда дело касалось ресторанов, поездок, развлечений и прогулок — она была бодрой, молодой и полной энергии. Могла с восторгом предложить махнуть на выходные в Казань и даже сходить там в аквапарк. Но как только разговор хотя бы немного касался личной стороны отношений или физической близости, она тут же превращалась в строгую пожилую даму.
Однажды мы сидели на последнем ряду в кинотеатре. Фильм оказался ужасно скучным, и я просто мягко положил ладонь ей на колено. Без пошлости, без наглости, никуда не лез. Просто жест нежности. Она спокойно, но очень твёрдо убрала мою руку.
— Гриша, на нас смотрят.
— Таня, здесь темно, и рядом вообще никого нет.
— Всё равно. Это выглядит неприлично. Мы уже не подростки.
Тогда я решил, что дело в воспитании. Подумал, что она, возможно, очень скромная, и мне нужно уважать её границы. Но внутри уже появился неприятный червячок сомнения. Потому что мы действительно не подростки. Нам обоим под шестьдесят, и времени у нас не так уж много, чтобы месяцами изображать целомудренных школьников.
Ещё она очень любила рассказывать о своих болячках. Понятно, в нашем возрасте у каждого что-то да побаливает: у кого спина, у кого давление, у кого суставы. Но она говорила об этом с каким-то странным удовольствием. Могла весь ужин подробно объяснять, как её простреливает в пояснице, какие таблетки лучше снижают холестерин и почему один врач ничего не понимает, а другой вроде бы ничего.
Я слушал внимательно, сочувствовал, даже предлагал свозить её к хорошему специалисту. Но однажды, когда я между делом сказал, что два раза в неделю хожу в бассейн, чтобы держать себя в форме, она поморщилась.
— Зачем тебе эти нагрузки? Только сердце посадишь. В нашем возрасте надо спокойно лежать на диване и читать умные книги, а не плавать в хлорированной воде.
Но я не хочу лежать на диване и ждать старость. Я хочу жить.
Момент истины и внезапная лекция о стыде
И вот вчера всё наконец закончилось. Я решил, что больше тянуть нет смысла. Двух месяцев вполне достаточно, чтобы понять, есть ли у нас перспектива для настоящих отношений.
Мы хорошо поужинали в грузинском ресторане, ели хинкали, выпили бутылку неплохого вина. Настроение было отличное. Она смеялась, рассказывала смешные истории про коллегу, выглядела живой и довольной. Я смотрел на неё и думал: передо мной нормальная женщина, зачем дальше ходить кругами?
После ресторана мы сели в мою машину. На улице моросил дождь, в салоне было тепло, тихо играла музыка. Я повернулся к ней и взял её за руку. В этот раз она не отдёрнула ладонь.
— Таня, может, поедем ко мне? Посидим спокойно, выпьем чаю, музыку послушаем.
Она в одну секунду напряглась. Улыбка исчезла, лицо стало холодным, будто передо мной сидел совершенно другой человек.
— Гриша, что ты сейчас имеешь в виду?
— Я ничего не намекаю, я говорю прямо. Ты мне очень нравишься. Я свободный мужчина, ты свободная женщина. Мы встречаемся уже больше двух месяцев. Мне кажется, вполне естественно захотеть стать ближе.
И вот тут она выдала такую речь о возрасте, приличиях, стыде и духовности, что я сначала даже растерялся.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — произнесла она строгим учительским тоном. — Всё это нужно молодым и тем, кто рожает детей. А нам, старикам, зачем? Это смешно и нелепо. Ты только представь, как ужасно мы будем выглядеть без одежды. У меня складки, у тебя живот. Это же отвратительно. В нашем возрасте надо искать духовную близость, поддержку, дружбу. А ты всё об одном думаешь, как примитивное животное.
Я сидел и слушал этот поток слов, не веря своим ушам. Получается, я стал грязным животным только потому, что захотел близости с женщиной, за которой два месяца ухаживал.
— Таня, подожди, — сказал я. — Какой живот? Я хожу в зал, плаваю, нормально выгляжу для своего возраста. И ты тоже хорошо выглядишь. Зачем ты сама себя заживо хоронишь? Кто сказал, что в пятьдесят шесть жизнь уже закончилась и остаётся только это ваше духовное родство?
— Так положено! — горячо ответила она. — Порядочные женщины в нашем возрасте нянчат внуков, выращивают помидоры и думают о душе, а не прыгают по постелям с чужими мужиками. Мне было бы стыдно перед взрослыми детьми, если бы я сошлась с мужчиной ради такого.
И вот здесь меня уже прорвало. Я высказал всё, что копилось за эти недели.
— То есть мужчину для жизни ты не искала. Два месяца ты спокойно ела за мой счёт, ездила в моей машине, ходила в театры и рестораны. Тогда тебе не было стыдно принимать подарки от того самого «животного» и позволять мне оплачивать все твои культурные желания. Это, значит, у тебя прекрасно вписывалось в духовность. А как только я заговорил об обычной человеческой близости, сразу началось «фу».
Она покраснела, но не от стыда. Скорее от злости.
— Значит, теперь ты попрекаешь меня куском хлеба? Я думала, ты щедрый и настоящий мужчина, а ты оказался мелочным. Всё это время ты просто хотел меня купить? Раз платил за ужины, значит, я должна была сразу броситься тебе на шею?
— Не передёргивай, — сказал я как можно спокойнее, хотя внутри уже кипел. — Я тебя не покупал. Я ухаживал. Нормально, по-человечески. Но любые отношения обычно куда-то развиваются. А выходит, ты искала не мужчину, а удобную подругу с машиной и кошельком.
Она вылетела из машины так быстро, будто её катапультировали. Хлопнула дверью с такой силой, что я даже испугался за стекло. Я не стал бежать за ней, не стал извиняться и ничего выяснять. Всё уже было сказано. Я просто смотрел, как она гордо идёт к подъезду, и чувствовал не только злость, но и обиду на самого себя.
Я ничего не имею против духовной близости, разговоров по душам, хороших книг и культурных вечеров. Мне всё это тоже нравится. Но я живой мужчина. И пока у меня есть силы, здоровье и нормальное желание, я не собираюсь записывать себя в монахи только потому, что у какой-то Татьяны в голове засели бетонные комплексы из-за возраста и складок.
Её номер я удалил прямо на парковке. Профиль на сайте знакомств тоже снёс. Нужно время, чтобы прийти в себя после этого спектакля.
Но одно я для себя решил точно: в следующий раз отношение к близости буду выяснять уже на первом свидании. Если снова услышу лекцию про «старость на пороге», «внуков как единственный смысл» и «нам уже поздно», просто попрошу официанта разделить счёт и спокойно попрощаюсь.
Как вы считаете? Я в этой ситуации прав или предложение близости порядочной женщине в пятьдесят шесть действительно можно считать страшным оскорблением? И зачем такие женщины вообще регистрируются на сайтах знакомств, если сами убеждены, что их время давно прошло?