— Вы… Да что вы себе позволяете, мерзавцы?! Это незаконно! Я сейчас полицию вызову! — сорвался он на визг, пятясь в сторону внедорожника.
— Полицию уже вызвали без тебя, — сообщил Николай, выбираясь наружу. — И патрульный наряд из города, и следователей уведомили.
В ту же секунду из черного «Крузака» выбежала женщина. На ней не было верхней одежды, кофта оказалась разорвана, волосы растрепались. Она бросилась к Николаю и рухнула перед ним на колени прямо в снег.
— Где моя девочка?! Где Анечка?!
— Здесь она, родная. В моей кабине. Живая, согрелась. В тепле отдыхает.
Женщина разрыдалась с такой мучительной силой, что даже видавшие всякое водители отвернулись, украдкой проводя рукавами по глазам.
Полицейские прибыли примерно через сорок минут. Вадим размахивал служебным удостоверением, сыпал угрозами и требовал особого обращения. Однако дежурный оперативник, увидев перекрытый внедорожник и женщину со следами побоев, быстро положил конец его возмущению, защелкнув на запястьях наручники.
Позднее, в дежурной части, куда Николай отправился вместе с матерью Ани, открылись все ужасающие подробности произошедшего.
Мать девочки, Ирина, шесть месяцев назад похоронила своего отца. Вадим, прежде являвшийся деловым партнером семьи, красиво за ней ухаживал, но едва состоялась свадьба, показал свое настоящее лицо. Используя административное влияние и многочисленные знакомства, он фактически запер женщину, присвоил документы на собственность и регулярно подвергал ее и дочь жестоким издевательствам. Органы опеки и районные полицейские предпочитали не замечать поступков столь «уважаемого» человека.
— Постойте, а что же спрятано в зайце? — неожиданно вспомнил Николай, когда они находились в теплом следовательском кабинете.
Ирина дрожащими пальцами приняла игрушку, с которой Аня не расставалась ни на минуту.
— Вадим отобрал наши паспорта и флеш-накопитель, где были записаны его издевательства… Он был уверен, что уничтожил все доказательства. Но у меня сохранилась еще одна флешка и дубликаты документов. Прошлой ночью, пока он спал, я засунула их внутрь зайчика. Потом зашила живот красной ниткой. Я понимала: если он нас поймает, это будет наша последняя надежда…
Следователь осторожно разрезал красные стежки на плюшевом животе. Из игрушки вместе с накопителем, содержащим видеозаписи преступлений, выпал небольшой заламинированный лист бумаги. На нем почерком Ирины были выведены слова:
«Кем бы вы ни оказались, если нашли эту записку, умоляю, помогите! Моя дочь — Аня. Мой муж — жестокий мучитель. Он удерживает нас против нашей воли. Пожалуйста, сообщите в областную прокуратуру!»
Следователь без слов повернул голову к Вадиму, сидевшему на скамье в дальнем углу. Мужчина опустил взгляд. Теперь никакие районные знакомства его не спасали: расследование переходило под контроль областного управления.
Минуло полтора года.
Стояла теплая, ясная пора бабьего лета. Николай снова остановился на знакомой площадке возле АЗС «Кедр» и наливал себе ароматный крепкий чай из термоса.
Рядом притормозил новенький синий микроавтобус. Из него стремительно выскочила маленькая первоклассница с двумя большими белоснежными бантами. В руке она держала совершенно новый школьный ранец.
— Дядя Коля! — радостно закричала Аня, подбегая к дальнобойщику и крепко обхватывая его за талию.
Следом вышла улыбающаяся Ирина. Теперь она выглядела совершенно иначе: похорошевшая, отдохнувшая, с румянцем на щеках и счастливыми глазами. После громкого судебного процесса Вадима приговорили к длительному заключению, а Ирина вместе с дочерью перебралась в областной центр и организовала там маленькую швейную мастерскую.
— Дядя Коля, посмотри, какой подарок я тебе сделала! — воскликнула Аня, протягивая ему крохотного зайчика, аккуратно связанного из мягкой серой пряжи.
На животике игрушечного зверька красными нитками мулине был вышит красивый, ровный крестик.
Николай бережно принял подарок своими огромными, загрубевшими от работы ладонями и закрепил его возле зеркала заднего вида в своей «Вольво», рядом с маленькой иконой и автомобильным ароматизатором.
— Благодарю тебя, Анечка, — тихо произнес он, смахнув внезапно выступившую слезу. — Теперь твой зайчишка будет охранять меня во всех метелях.
Он поднял глаза на бескрайнюю дорогу, теряющуюся среди таежных лесов. Ночная трасса раскрывает истинную сущность человека гораздо лучше, чем любые удостоверения и должности при дневном свете. И пока по этим дорогам ездят люди, способные встать поперек пути злу, настоящая темнота никогда не победит.