— Спасибо, Господи, что я сюда добралась.
Потом долго стояла перед зеркалом. Отражение казалось незнакомым: щёки порозовели, глаза блестели, волосы выбились из причёски, но выглядели живыми. Я улыбнулась себе неловко, почти по-девичьи.
Вечером я спустилась к бассейну. Вода сверкала под фонарями. Вокруг смеялись иностранцы, кто-то пил коктейли. Я заказала сок, села в стороне и просто смотрела. Внутри всё трепетало от восторга и волнения. Вот она — жизнь. Настоящая.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Как ты? Всё нормально?»
Я долго смотрела на экран, потом написала: «Да, всё как обычно. Работа, дом». И выключила звук.
Ночью я вышла на улицу. Город встретил запахом специй, влажным теплом и огромной луной над водой. Я шла по набережной мимо витрин, где сияли золотые украшения и шёлковые платья, и думала: я поступила правильно. С каждым шагом казалось, что прежняя жизнь отступает. Серые будни, кастрюли, тишина, разговоры ни о чём — всё оставалось где-то далеко.
Здесь никто не знал, что я повар. Здесь я была просто женщиной, у которой начинается новая жизнь.
Я ещё не знала, что этой же ночью судьба уже начала плести свою тонкую сеть. А пока просто шла, и дубайский ветер путал мои волосы, будто шептал:
— Добро пожаловать, Марина.
На следующий день всё казалось продолжением сна. Солнце било в окно, словно звало: «Вставай, твоя жизнь начинается». Я спустилась на завтрак. Шведский стол ломился от еды, пахло корицей, кофе и свежим хлебом. Рядом сидели туристы — молодые, уверенные, громкие. На меня никто не обращал внимания, и от этого становилось легко. Я могла быть кем угодно.
После завтрака я пошла к морю. Песок обжигал ступни, но даже это было приятно — как доказательство, что я действительно здесь. Волны мягко накатывали на ноги, и каждая словно смывала усталость прошлых лет. Я стояла по колено в воде и шептала:
— Марина, ты смогла.
Солнце поднималось выше, воздух становился густым от жары. Вокруг были стройные девушки в купальниках, загорелые мужчины, крики чаек и запах соли. Я чувствовала себя гостьей в чужом раю, но почему-то не лишней.
Вернувшись в отель, я увидела сообщение от дочери: «Мам, где ты? Почему не звонишь?»
Я ответила: «Отдыхаю, всё хорошо», и добавила смайлик. Первый за долгое время.
Днём я отправилась на рынок. Хотелось купить сувениры, что-то красивое, что можно будет привезти домой. Рынок шумел, как живое сердце города. Торговцы улыбались, выкрикивали цены, протягивали руки. Воздух был густым от ароматов ванили, мускуса, фруктов и жареных орехов.
Я ходила между рядами, рассматривала золотые браслеты и шёлковые платки. У одного прилавка остановилась. Янтарные серьги напомнили мне молодость.
Продавец был смуглый, темноволосый, с глазами будто из старого кино. Он заговорил по-русски с мягким акцентом:
— Красивые серьги для красивой женщины.
Я смутилась:
— Я просто смотрю.
— Смотреть — это уже начало выбора, — улыбнулся он.
Я невольно рассмеялась. Он представился:
— Рашид. А вы откуда?
— С севера, — ответила я.
— Холодная земля, горячие женщины, — подмигнул он.
Щёки вспыхнули. Но в его словах не было грубости. Это было лёгкое, игривое внимание, которого я не чувствовала годами.
Он показывал украшения и рассказывал о каждом так, будто перед ним были не серьги и браслеты, а маленькие истории. Голос у него был низкий, тёплый, обволакивающий.
— Возьмите эти серьги, — вдруг сказал он. — Подарок.
— Нет, что вы, я не могу.
— Можете. За улыбку.
Я взяла серьги. Они были лёгкие и тёплые, будто хранили солнце. Поблагодарила и ушла, но его взгляд ещё долго чувствовала на себе.
Вечером, сидя на балконе, я держала серьги в ладони и думала: «Зачем он это сделал? Просто вежливость? Хитрость торговца?» Но глубоко внутри уже шевелилось что-то опасное. Ощущение, что жизнь снова смотрит на меня глазами мужчины.
На следующий день я опять пошла на рынок. Себе сказала, что за фруктами. Но в глубине души знала: надеюсь увидеть Рашида.
Он стоял на прежнем месте и улыбнулся так, будто ждал.
— Вы вернулись, — сказал он тихо. — Я думал, забудете.
— Не смогла, — ответила я и сама испугалась своей откровенности.
Мы говорили, смеялись. Он рассказывал о Дубае, о пустыне, о людях, которые живут совсем иначе. Я слушала как заворожённая. Время исчезло. Когда я собралась уходить, он сказал:
— Завтра покажу вам настоящий город. Не туристический. Согласны?
Я кивнула, даже не подумав.
Той ночью я долго лежала без сна. Луна висела над морем, а мысли кружились: «Что я делаю? Зачем?» Но вместе со страхом жила радость. В груди звенело, как перед грозой. Я не знала, что этот звон — предупреждение.
Я проснулась до рассвета. Воздух в номере был сладким, будто впитал соль моря и жасмин. Сердце билось быстро, словно заранее знало: день будет особенным. Вчера Рашид сказал: «Я покажу тебе настоящий Дубай». Эти слова всё утро звучали во мне как заклинание.