— Всё идёт по плану, — сказал он. — Деньги уже в движении. Через пару дней приеду. Отпразднуем.
Его голос снова звучал как музыка. И я поверила. Хотя бы до утра.
Но утро пришло без него. День прошёл в тишине. Потом ещё один. Телефон молчал. Я писала: «Ты где? Что с деньгами?» В ответ — одна серая галочка.
На третий день я поняла. Он исчез.
Я сидела на полу среди чемодана и бумаг. Паспорт, документы, пустой счёт. Всё казалось нереальным. Рашид пропал, а вместе с ним восемь миллионов. Восемь миллионов, которые не были моими.
Я смотрела на последнее сообщение: «Ты моя судьба». И впервые поняла: судьба правда существует. Только иногда она не подарок, а приговор.
Прошло три дня. Потом четыре. Потом неделя. Телефон молчал. Я писала утром и вечером, сжимая его в ладонях, словно через пластик можно передать боль.
«Рашид, ответь. Где ты? Ты обещал вернуться. Пожалуйста, напиши хоть слово».
Сообщения оставались серыми, как пепел.
Сначала я не верила. Думала, заболел. Телефон сломался. Уехал по срочным делам. Но потом интуиция — та самая женская, точная и жестокая — прошептала: его нет. Не умер. Не пропал случайно. Он просто стёр тебя, как ненужный номер.
Я пошла в ресторан, где мы ужинали. Официант не помнил никакого Рашида. Позвонила в нотариальную контору — номер оказался недействительным. Написала на почту, откуда приходили документы. Письмо вернулось с пометкой: адрес не существует.
И тогда всё рухнуло.
Я сидела в отеле на кровати среди чемоданов. За окном сияли огни, гремела музыка, люди смеялись. А внутри была тишина, пустота и чернота.
Я открыла его фотографии. На каждом снимке — глаза, улыбка, руки, море за спиной. Всё выглядело настоящим. Живым. Но теперь эти глаза казались чужими, бездонными, как яма.
Слёзы покатились сами. Я рыдала громко, не стесняясь, как ребёнок. Никто не слышал. Никому не было дела.
На следующий день пришло письмо от банка: «Средства с вашего счёта переведены в полном объёме. Подтверждение операции во вложении».
Я открыла файл и увидела сумму — восемь миллионов. Сердце будто остановилось. Я перечитывала снова и снова. И только тогда поняла окончательно: сделка прошла. Грузовик продан. Деньги ушли.
Я металась по комнате, как в клетке. Хотела позвонить Игорю, но не смогла. Что сказать? «Прости, я продала твою жизнь ради красивых слов?»
Я не могла дышать.
Вечером подошла к стойке администратора.
— Вы не знаете Рашида? — спросила я.
Девушка в платке удивлённо посмотрела:
— Какой номер комнаты?
Я не знала. Я никогда не знала, где он живёт. Он всегда приезжал ко мне. Всегда сам.
И в этот момент всё стало ясно.
Я вышла на улицу. Воздух был горячим, пах пылью и бензином. Люди шли мимо — загорелые, счастливые, спешащие. А я стояла одна посреди чужого города, где никто не знал, что я только что потеряла всё.
Ноги сами привели меня к морю. Я села прямо на песок. Волны катились к ногам, будто шептали: «Ты сама выбрала эту дорогу».
Я плакала до рассвета. Песок лип к лицу, волосам, слезам. Когда солнце поднялось, я вернулась в отель и купила ближайший билет домой.
Перед вылетом я открыла чемодан и нашла тот самый амулет. Зелёный камень от сглаза. Я держала его в ладони, пока холод металла не сменился злостью. Потом вышла на балкон и бросила его вниз изо всех сил. Он ударился о каменную плитку и раскололся на три части.
— Вот тебе, Рашид, — прошептала я. — Вот твоя удача.
Потом закрыла чемодан и поехала в аэропорт.
В самолёте плакать было нельзя. Рядом сидели туристы, смеялись, обсуждали покупки. Я смотрела в иллюминатор. Внизу исчезали огни Дубая, превращаясь в блестящую россыпь.
Город, который обещал мне чудо, стал пустыней из стекла и обмана.
В груди росло только одно чувство — страх. Страх возвращения. Страх признания. Страх самой себя. Я знала: самое страшное ждёт дома.
Самолёт приземлился под серым утренним небом. Снег, ветер, запах керосина. Всё казалось чужим, будто я вернулась не домой, а в прошлую жизнь, из которой уже пыталась сбежать.
Когда двери автобуса распахнулись, холод ударил в лицо. После восточной жары родная зима показалась приговором. Вокзал, такси, дорога — всё слилось в серую муть. Водитель молчал. Я смотрела на заснеженные дома, а сердце стучало глухо, как перед судом.
Дом встретил тишиной. На подоконнике стояла кружка, в которой давно высох чай. Пахло затхлостью и тоской. Я поставила чемодан и села на табурет.
— Ну вот, Марина приехала, — сказала я вслух.
Из сказки в реальность.
Игорь должен был вернуться завтра. Я знала, что долго скрывать правду не смогу, но всё равно тянула время. Умылась, переоделась, заварила чай. Руки тряслись, как у старухи.
Вечером позвонил телефон. Его голос был привычным, хриплым, усталым:
— Привет, Марин. Я на стоянке. Завтра дома буду.
— Хорошо, Игорь, — прошептала я.
— У тебя всё нормально?
— Да. Нормально.
Я положила трубку и заплакала. Он ничего не знал. А я уже знала, что завтра его жизнь рухнет.