— Я привезла лекарства, мёд, лимон. Сейчас заварю тебе чай, добавлю мёда…
— Мам, не надо, — простонала Олеся, садясь на пуфик в прихожей. — Меня уже свекровь напоила. Чаем с малиновым вареньем.
Елена Викторовна замерла.
— Какая свекровь? Анжела? А она что здесь делала?
— Приходила без предупреждения, — Олеся опустила взгляд. — Я застала её в спальне. Сказала, что искала название матраса, потому что хочет купить себе такой же.
Елена Викторовна нахмурилась и быстро прошла в комнату.
Она внимательно осмотрела спальню.
— На матрасе, говоришь? — медленно переспросила женщина. — А ну-ка, покажи.
Она решительно сняла постельное бельё, перевернула подушки, внимательно осмотрела наволочки, а затем подошла к матрасу со стороны Олеси.
Приподняла его край.
— Господи… — выдохнула Елена Викторовна.
На ткани были приколоты три странных предмета. У одной булавки на металлической части виднелись следы липкого воска. На второй проступал тёмный налёт, похожий на сажу. Третья была обмотана чёрной нитью и воткнута в небольшой кусочек ткани, пропитанный густой тёмной жидкостью.
Елена Викторовна медленно выпрямилась. Лицо у неё побледнело.
— Что это за ужас? Олеся, ты раньше это видела?
— Что там? — с трудом поднялась Олеся.
Она подошла к кровати, увидела булавки и отшатнулась.
— Она хотела тебе навредить! — воскликнула мать. — Ты понимаешь, что это может быть? Какие-то ритуалы, колдовство… Я всегда чувствовала, что с Анжелой что-то не так!
— Мам, не нужно сразу делать выводы…
— Какие ещё выводы? Собирайся немедленно! Мы уезжаем отсюда прямо сейчас!
Олеся смотрела на странные предметы и чувствовала холод, который не имел ничего общего с температурой.
— Но это же наша кровать…
— Пусть забирает её себе! — отрезала Елена Викторовна, уже открывая шкаф. — Раз ей так понравился матрас, пусть наслаждается. Одевайся и бери все личные вещи. Я вызываю такси.
Она помогла дочери одеться, сложила в сумку паспорт, телефон, зарядное устройство, документы, косметичку и небольшую шкатулку.
Через сорок минут они вышли из подъезда.
За ними осталась квартира с подозрительными булавками на матрасе.
Дверь закрылась, и Олеся впервые почувствовала, что больше не хочет возвращаться туда одна.
У родителей она провела ещё два дня с высокой температурой. Пила лекарства, много спала и постоянно вспоминала испуганное лицо свекрови.
На третий день жар наконец спал.
И тогда зазвонил телефон.
— Лесенька, как ты себя чувствуешь? — ласково пропела Анжела Николаевна. — Я так переживаю. Когда собираешься выходить на работу?
— Вы снова хотите прийти и поискать этикетку? — спросила Олеся.
Её голос звучал спокойно.
— Не утруждайтесь. Я оставила вам свой матрас. Пользуйтесь на здоровье.
Она завершила разговор.
Когда Макар вернулся из командировки, он сразу заметил, что жены нет дома.
— Почему ты живёшь у родителей? Что случилось?
Олеся ничего не объясняла словами. Просто молча протянула ему телефон.
На экране были фотографии, которые Елена Викторовна успела сделать крупным планом: булавки, чёрная нить, следы воска, сажа и тёмная ткань.
— Это твоя мама делала в нашей спальне, — тихо сказала Олеся. — Я вернулась домой больной и застала её возле нашей кровати.
Макар долго смотрел на снимки.
Сначала его лицо стало серым, затем покраснело от ярости.
Он сжал челюсти, сделал глубокий вдох и наконец произнёс:
— Я больше не буду жить в той квартире.
Олеся подняла на него глаза.
— Ты серьёзно?
— Да. Если твои родители не против, мы поживём здесь. На работе мне обещали рассрочку на жильё. Через несколько месяцев купим собственную квартиру.
Он обнял жену и крепко прижал к себе.
Олеся почувствовала, как с души словно сняли огромную тяжесть.
Она больше всего радовалась тому, что в тот день ей стало плохо и она вернулась домой раньше времени.
Кто знает, что могло произойти, если бы она задержалась на работе до вечера.
Через несколько месяцев Макар и Олеся действительно приобрели новую квартиру.
В ней были большие окна, много света и уютная спальня с выходом на лоджию.
Но Анжелу Николаевну туда не пригласили.
Когда она звонила и требовала назвать адрес, Макар отвечал коротко:
— Мама, ты сама закрыла себе дорогу в нашу семью и к нашим вещам.
Олеся больше не возвращалась к прежней жизни.
Каждый вечер она засыпала в новой удобной кровати, которую они выбирали вместе с мужем.
Иногда она вспоминала старую спальню и те странные предметы на матрасе. Но теперь рядом был Макар, а главное — он впервые поставил их семью выше материнских требований.
И они оба решили: будущих детей Анжеле Николаевне доверять не станут.
Слишком дорого могла обойтись та самая «этикетка на матрасе».