Марька оказалась в детском доме, когда ей было всего пять лет. Она так и не поняла до конца, почему её туда привезли: в памяти осталось лишь то утро, когда бабушка больше не открыла глаза, а мама всё никак не приходила. Потом появились незнакомые взрослые, стены, выкрашенные тусклой краской, и тяжёлый запах варёной капусты, будто навсегда въевшийся в воздух. Сначала по ночам она плакала в подушку, потом слёзы закончились. Она просто жила: тихо, послушно, старательно, словно верила, что за примерное поведение однажды ей подарят что-то настоящее.
Больше всех мест в детском доме Марька любила спортивный зал. Он был просторный, с поскрипывающим деревянным полом и пыльными окнами почти под самым потолком, но для неё казался невероятно притягательным. После тесной комнаты номер восемь, где стояли четыре кровати и проходила почти вся её жизнь, спортзал выглядел настоящим дворцом из сказки.
Стоило только туго накачанному оранжевому мячу начать ровно стучать по доскам пола, как все беды будто отступали. А если мяч точно попадал в кольцо, Марька на несколько секунд чувствовала себя почти счастливой. Почему почти? Потому что настоящее счастье, как верили все детдомовские дети, бывает только в семье. Каждый из них хранил в душе маленький уголок за невидимой занавеской, которую однажды можно будет распахнуть и наконец смеяться громко, без оглядки.
Марька бегала быстрее многих, прыгала выше сверстников, а мяч будто понимал её с полуслова. Воспитательница Наталья Андреевна как-то сказала: «Есть у тебя, Маря, настоящий спортивный характер. Позвоню сегодня одному знакомому тренеру, может, получится определить тебя в серьёзную баскетбольную секцию».
Получилось.
С двенадцати лет Марька начала ходить на тренировки постоянно. Сначала её взяли в сборную района, потом — города. А в финале областной спартакиады она и вовсе стала лучшим игроком встречи, набрав для своей команды тридцать два очка.
Когда руководитель спорткомитета вручал ей медаль, он сказал:
— Поздравляю, у тебя большое будущее, дочка.
От этих слов у Марьяны едва не хлынули слёзы, но мужчина решил, что это обычная детская радость. А через час, увидев, как она одна выходит в тёмный вечер из спортзала, остановил её.
— Марьяна, а почему тебя никто не встречает? Где ты живёшь?
— В детском доме номер три. Отсюда четыре остановки на трамвае.
— Прости, Марьяна, я не знал. Меня зовут Игорь Олегович. Садись в машину, я тебя отвезу.
Четырнадцатилетняя Марька впервые в жизни ехала в легковой машине и чувствовала себя странно хорошо.
— А кто у вас там за тебя отвечает?
— Наталья Андреевна.
— Познакомишь меня с ней?
— Да, конечно. Только её сейчас нет, она будет завтра утром.
— Хорошо, тогда завтра я с ней поговорю.
Марьке ужасно хотелось узнать, о чём этот солидный мужчина собирается говорить с её воспитательницей, но спросить она не решилась.
На другой день после занятий Наталья Андреевна позвала Марьяну в воспитательскую.
Из её рассказа девочка поняла, что Игорь Олегович интересовался, в чём Марьяна Галушкина нуждается больше всего. Воспитательница ответила, что, в общем-то, ни в чём особенном Марька не нуждается, разве что в новом пальто.
— Так ему прямо и сказала: растёшь ты быстро, все детские размеры тебе уже малы. На такую фигуру надо уже во взрослый магазин идти. Он спросил твой размер, и вот, — Наталья Андреевна поставила на стол бумажный свёрток, аккуратно перевязанный шпагатом, — давай примерять.
Перед онемевшей от неожиданности Марькой воспитательница развернула бумагу и достала белоснежное пальто с тонким поясом и янтарными пуговицами. Оно было таким красивым и совсем не похожим на всё, что ей доводилось носить раньше, что и без того молчаливая девочка не смогла выдавить ни звука. И ещё оно было новым. Совсем новым — без чужих фамилий на подкладке, которые заведующая складом обычно выводила химическим карандашом.
— Господи, Маречка, я такое пальто только в кино на артистках видела! Вот это подарок так подарок! Ну-ка, надевай, покрутись!
Как во сне Марька почувствовала лёгкий холодок подкладки, который тут же сменился приятным теплом. Её будто кто-то мягко обнял и закружил. Глянув в зеркало, она увидела раскрасневшуюся девочку с непривычной улыбкой — себя, но совсем другую, в модном пальто, которое удивительно хорошо сидело на её спортивной фигуре. Правда, старая юбка и красная футболка совсем не подходили к этой красоте, но это были пустяки, не способные испортить ощущение праздника.
— И это ещё не всё! — сказала Наталья Андреевна, и казалось, что она радуется не меньше своей воспитанницы. — Вот, держи!
Она протянула Марьке сложенный пополам листок, на котором был нарисован пионер.
— Что это, тёть Наташ?
— Путёвка в пионерский лагерь «Юность»! Поедешь летом, в первую смену. Там такая красота! Это тоже Игорь Олегович привёз. Дай бог ему здоровья.