Когда в 37 лет Кони был назначен сенатором, один из его консервативных противников разразился эпиграммой:
В сенат коня Калигула привёл,
Стоит он убранный и в бархате, и в злате.
Но я скажу, у нас – такой же произвол:
В газетах я прочёл, что Кони есть в сенате.
Юрист ответил четверостишием:
Я не люблю таких ироний.
Как люди непомерно злы!
Ведь то прогресс, что нынче Кони,
Где прежде были лишь ослы.
«Со всеми на короткой ноге»
Однажды уже в зрелом возрасте Кони возвращался в поезде с дачи и очень неудачно сломал ногу, после чего до конца жизни сильно хромал. Академик Павлов дал ему строгие предписания и предупредил, что если он не исполнит их в точности, то одна нога останется короче другой. Анатолий Фёдорович ответил: «Ну что же, я тогда буду со всеми на короткой ноге».
«До самозабвения влюблён…»
Кони никогда не был женат. В молодости в Харькове он встретил свою любовь, но тяжело заболел, надорвав силы на службе (после длительного сильного напряжения голоса у него шла горлом кровь). Врачи убедили его лечиться за границей, и Анатолий раз и навсегда решил, что с таким расстроенным здоровьем не сможет быть ничьим мужем.
Годы спустя в том же Харькове он познакомился с дочерью известного промышленника Пономарёва. Елена Васильевна была младше на 24 года и стала его верным другом. Уже в советском Ленинграде она переехала в его квартиру, ухаживала за ним в самое тяжёлое голодное время, вела домашнее хозяйство и была его секретарём и помощницей. Во многом благодаря её усилиям до нас дошёл ценнейший архив великого юриста.
О своей личной жизни, которая целиком слилась с профессиональной, Кони говорил со свойственной ему лёгкой иронией: «Я до самозабвения влюблён был в являвшуюся мне, точно Венера из морской пены, с повязкой на глазах Фемиду…»