Светлана едва заметно вздрогнула. Её ухоженная рука с идеальным французским маникюром застыла над бокалом воды. Уверенный, почти высокомерный взгляд на мгновение растерялся, уступив место холодному недоумению. Казалось, она была готова к любой реакции: к попыткам оправдаться, к шуткам, даже к возмущению. Но к спокойному деловому расчёту в ответ её привычный сценарий явно не был приспособлен.
— Что я предлагаю? — переспросила она, и впервые в её голосе прозвучала нервная нотка. — Сергей, ты вообще понимаешь, насколько странно это звучит? Женщина не обязана что-то «предлагать» по пунктам. Моё присутствие рядом, моя внешность, мой статус, уют в доме — разве этого мало? Я самостоятельная женщина с высшим образованием и хорошей должностью. Разве это не равноценный вклад?
Я не отвёл взгляда. В моей улыбке не было насмешки — только спокойная рассудительность человека, пережившего тяжёлый развод, построившего с нуля успешную строительную компанию и слишком хорошо узнавшего цену пустым иллюзиям.
— Светлана, ты сама начала этот разговор языком контрактов, — тихо, но твёрдо сказал я. — Ты озвучила двадцать жёстких материальных и эмоциональных условий. Если одна сторона приходит на переговоры с готовым бизнес-планом, другая вправе спросить, что получит взамен. Красота и ухоженность — это прекрасно, но это прежде всего твои вложения в саму себя, а не в отношения. Что получит мужчина? Поддержку в тяжёлый период? Уважение к его личному пространству? Способность слышать, а не только требовать? Или лишь обязанность оплачивать чужой комфорт?
Она опустила глаза. Щёки вспыхнули румянцем, который не смог скрыть даже дорогой тональный крем. Светлана поняла: перед ней сидел не наивный поклонник, которого можно впечатлить холодной недоступностью, а мужчина, который слишком хорошо видел, что скрывается за внешней оболочкой.
Официант принёс горячие блюда, но к еде никто так и не притронулся. Атмосфера за столиком из напряжённой превратилась в тяжёлую и почти безмолвную. Я оплатил ужин, вызвал для неё такси и вежливо проводил до выхода. Когда машина тронулась, я почувствовал странное облегчение: вечер провалился, зато не осталось никаких иллюзий. Я был уверен, что наша история закончилась, так толком и не начавшись.
Но жизнь иногда делает такие повороты, которых невозможно предугадать.
Прошло четыре месяца. Наступила поздняя осень — время бесконечных дождей, сырости и затяжного холода. Мой бизнес стремительно рос, и нашей компании удалось выиграть крупный тендер на реконструкцию старого детского дома-интерната в Киевской области. Проект оказался непростым: финансирование шло через благотворительный фонд, поэтому финансовая отчётность должна была быть безупречной до последней цифры.
В один из понедельников я приехал в главный офис аудиторской компании, которая отвечала за финансовый контроль проекта. Дверь переговорной комнаты открылась, и на пороге с толстой папкой документов появилась Светлана.
Она выглядела совсем иначе.
Вместо изысканного платья на ней был строгий тёмно-синий костюм, волосы собраны в простой пучок, а под глазами лежали заметные тени от усталости. Увидев меня, она остановилась как вкопанная, а папка едва не выскользнула из рук.
— Сергей Алексеевич?.. — тихо произнесла она, очевидно сразу вспомнив тот неприятный разговор в ресторане.
— Добрый день, Светлана Ивановна, — спокойно ответил я, поднялся и протянул руку для делового приветствия. — Похоже, теперь наш общий проект находится под вашим контролем.
Первые недели совместной работы были напряжёнными. Мы разговаривали исключительно о цифрах, графиках, сметах и документах. Я наблюдал за ней и с удивлением понял, что она действительно блестящий специалист. Ни одной неточности, абсолютная преданность делу и почти болезненная внимательность к каждой копейке, которая должна была пойти на нужды детей.
Но одновременно я видел и другое.
За её внешней сдержанностью скрывалась какая-то глубокая личная усталость. Светлана постоянно задерживалась допоздна, пропускала обеды и с каждым днём выглядела всё более измученной.
Правда открылась совершенно случайно в середине декабря.
На объекте произошла авария: прорвало старую теплотрассу, и вся система отопления оказалась под угрозой как раз перед сильными морозами. Я провёл на стройке больше суток, руководя аварийной бригадой.
Светлана приехала туда около десяти вечера, чтобы лично проверить документы на списание дополнительных материалов. Ветер буквально сбивал с ног, мокрый снег летел прямо в лицо, а она стояла в лёгком пальто возле вагончика прораба и дрожала от холода.
Я почти силой завёл её внутрь, налил горячего чая из термоса и набросил на плечи свою тёплую рабочую куртку.
— Светлана, что ты вообще здесь делаешь в такую погоду? — строго спросил я. — Твоя работа связана с документами и тёплым кабинетом. Ты же заболеешь.
Она держала бумажный стакан обеими руками.
И вдруг её плечи начали дрожать.