Через 7 лет брака я выдохся от бесконечных упрёков жены. Подал на развод, собрал чемоданы и ушёл. И жена сразу стала другой
— Ты снова кружку поставил не туда.
Я повернулся. Марина стояла на пороге кухни, сложив руки на груди. На столе сушилась всего одна кружка. Видимо, не на той полке.
Семь лет я живу в этой квартире. Семь лет учусь правильно ставить кружки. И, как выяснилось, всё ещё не освоил эту сложную науку.
— Сейчас переставлю, — ответил я.
— Не надо, я уже сама. От тебя всё равно никакой пользы.
Она прошла мимо, задев меня плечом. Взяла кружку, передвинула сантиметров на двадцать левее. Потом постояла, поправила ещё чуть-чуть. И посмотрела на меня так, словно я не кружку не туда поставил, а устроил потоп на кухне.
А я просто стоял. С тряпкой в руке. И молчал, как молчал уже очень давно.
Это началось не вчера. Примерно года три назад я вдруг понял, что в нашем доме неправильным стало всё. Я не так мыл посуду. Не так складывал вещи. Кажется, даже дышал как-то не по правилам.
В тот вечер она заметила на сковороде пятно. Совсем маленькое, размером с ноготь. По её мнению, я плохо отмыл.
— Вот посмотри, — она поднесла сковородку почти к моему лицу. — Видишь? Это жир. Ты вообще жир видишь?
Я видел. Я забрал сковородку. Вымыл заново. Принёс. Она снова повернула её к свету, прищурилась.
— Тут разводы.
И снова протянула мне. Сорок минут. Потом я специально посмотрел на часы на плите. Сорок минут мы сражались из-за одной сковородки. Я перемыл её четыре раза. На пятый она молча убрала её в шкаф, будто я наконец-то сдал важный зачёт.
А я стоял у раковины с мокрыми руками и думал: и ведь так каждый день.
Полку для специй я перевешивал пятнадцать раз. Не образно — именно пятнадцать. То чуть выше, то чуть ниже. То «баночки не помещаются», то «свет падает некрасиво». Я сверлил стену, пока она не стала похожа на дуршлаг. И всё равно в итоге услышал: «Криво».
Самое странное — я ведь почти не спорил. Ни разу по-настоящему не сорвался. Думал: устала, нервничает, на работе тяжело, бывает. Перетерплю.
Терпел. Молчал. Складывал всё внутри себя, как бельё в шкаф — аккуратными стопками, до самого края.
Только внутренние полки, как оказалось, тоже не бесконечные.
В тот вечер она убрала сковородку в шкаф и сказала:
— Ну вот, можешь же, если захочешь.
Я кивнул. Даже попытался улыбнуться. И впервые за долгое время подумал не «переживу», а совсем другое слово. Короткое. Ледяное.
Но вслух тогда ничего не произнёс. Пока.
Через две недели случился тот самый ужин.
Я вернулся с работы в семь. Снял ботинки, хотел хотя бы на полчаса упасть на диван. И тут Марина вышла из спальни уже при макияже, в платье.
— Через два часа придут Лена с Игорем. И Светка с мужем. Убери в комнате и переоденься.
Я даже не сразу сообразил.
— Какие гости? Ты говорила?
— Сейчас говорю.
Вот так просто. Два часа. Четверо гостей. Стол, уборка, продукты — ничего не готово. А виноватым, разумеется, окажусь я, если что-то пойдёт не идеально.
Я ничего не сказал. Поехал в магазин. Купил всё, что успел. Нарезал салаты, пока она красилась и болтала с подругами по телефону. К приходу гостей я был мокрый, будто отработал смену на стройке. Но стол был накрыт.
Сели. Выпили. И тогда она начала.
— А Андрей у меня хозяйственный, — сказала она и рассмеялась. — Только смотреть за ним надо постоянно. Вчера сковородку три раза перемывал, представляете? Взрослый мужчина, а простого не умеет.
Лена хихикнула. Игорь налил себе ещё.
— Да мой такой же, — подхватила Светка. — Их же воспитывать надо, как маленьких.
И они дружно засмеялись. А я сидел во главе стола, который сам же и собрал на бегу, и слушал, как меня обсуждают так, будто меня вообще нет рядом.
Раньше я бы тоже усмехнулся. Сделал бы вид, что это безобидная шутка. Промолчал бы.
Но внутри что-то уже сдвинулось с места.
Я положил вилку. Спокойно, без звона.
— Знаете, — сказал я, — Марина права. Я сегодня правда многое не умею. Например, не умею за два часа узнавать, что у нас будут гости. Вот стол пришлось собирать впопыхах. Так что извините, если что-то не идеально.
За столом повисла тишина. Лена перестала жевать. Марина посмотрела на меня так, будто я сказал что-то неприличное при детях.
— Андрей, — сквозь зубы произнесла она.
— Что? Я просто объясняю гостям, почему салат один. Времени почти не было. Я старался.
Игорь кашлянул и уткнулся в тарелку. Светка внезапно начала внимательно рассматривать салфетку.
Вечер быстро закончился. Гости начали собираться уже к десяти. В дверях Лена тихо сказала мне: «Держись». И ушла.
Дверь закрылась. Марина повернулась ко мне, белая от злости.
— Ты вообще что себе позволил? Опозорил меня перед людьми.
Я смотрел на неё и молчал. А внутри было непривычно пусто. Будто я наконец произнёс то, что копилось годами, — и ничего страшного не случилось. Потолок не рухнул.