Лариса устало выдохнула и провела ладонью по животу. С самого утра её периодически прихватывало: по промежуткам между схватками было похоже на тренировочные, но самочувствие от этого лучше не становилось. До предполагаемой даты родов оставалось ещё немного времени, однако мысль о том, что всё может начаться раньше, тревожила её всё сильнее. Сумка в роддом уже две недели стояла собранной у двери, но спокойствия это не прибавляло. С утра не отпускало тяжёлое предчувствие, будто вот-вот случится что-то нехорошее. Может, всё-таки стоило поехать в роддом заранее? Ребёнок был первым, долгожданным, и хоть родные с подругами уже успели во всех подробностях рассказать, как проходят роды, Ларисе было страшно. А вдруг именно у неё что-то пойдёт не так?
— Ты чего развалилась? Ларис, обед сам себя не сварит. Ты не забыла, что сегодня мои друзья придут?
Лариса посмотрела на мужа с немым укором. За последние месяцы Макар будто стал другим человеком: резким, грубым, раздражительным. Ему словно совсем перестало быть интересно, как чувствует себя жена. Может, у него появилась другая? Лариса слышала, что такое бывает, когда беременная жена плохо себя чувствует и не может уделять мужу столько внимания, сколько раньше. Она старалась угождать Макару во всём, но иногда ей действительно было очень тяжело. Поясницу ломило почти постоянно. Даже просто пройтись по квартире становилось испытанием, но при этом она всё равно убиралась, готовила, стирала. Тело ныло, но Лариса не позволяла себе лежать целыми днями. Она старалась шевелиться, делать домашние дела, не запускать квартиру и не превращаться в беспомощную больную. А кто бы сделал всё за неё? Даже в магазин ей приходилось ходить самой, потому что муж возвращался с работы усталым и каждый раз повторял, что таскаться по продуктовым — не мужское занятие.
— Макар, может, сегодня вы что-нибудь закажете из кафе? Мне правда нехорошо. Я не уверена, что смогу нормально приготовить, — тихо пожаловалась Лариса. Обычно она не жаловалась, но в этот день сил почти не осталось.
Муж зло усмехнулся ещё до того, как она успела поднять на него глаза. Он сжал челюсти и недовольно покачал головой.
— Ты вообще слышишь себя, Лариса? Какое ещё кафе? Я должен друзей кормить этой дрянью, от которой потом живот скрутит? Я женился зачем, интересно, если ты такая бездельница? Я тебя заранее предупредил, что придут гости. Все эти отговорки меня не волнуют. Ты сейчас встанешь и начнёшь готовить. И если не успеешь, я за себя не отвечаю. Я и так слишком много терплю.
— Что с тобой происходит? Ты жалеешь, что женился? Тебе всё равно, что у нас скоро ребёнок родится? Почему ты разговариваешь со мной так, будто я здесь прислуга? — голос Ларисы дрогнул.
— Потому что ты и есть прислуга. В первую очередь ты домработница, а уже потом жена. Будешь делать то, что я говорю. Давно пора было поставить тебя на место, просто я слишком долго позволял тебе распускаться. Ничего, теперь всё изменится. Мужчина в доме главный, а женщина должна помалкивать и выполнять свои обязанности. Если, конечно, хочет, чтобы всё было нормально и муж не начал смотреть по сторонам. Так что поднимайся с дивана и занимайся делом. Я не люблю повторять дважды. И в гостиной наведи порядок, чтобы всё блестело.
Лариса не могла поверить, что слышит это от собственного мужа. Но словно на автомате заставила себя подняться с дивана и пошла на кухню. Поясницу прострелило ещё сильнее. Ребёнок в животе шевелился беспокойно, толкался, будто тоже чувствовал её напряжение. Тяжело дыша, Лариса принялась готовить обед. Всё происходило как в тумане. Потом она почти ничего не могла вспомнить — только то, как машинально нарезала продукты, ставила кастрюли, вытирала пот со лба и всё сильнее хотела бросить всё, собрать вещи и уйти. Только куда? С родителями у неё отношения были хуже некуда. Она всегда чувствовала себя нелюбимой дочерью, от которой мечтали избавиться поскорее, выдав замуж. Единственным человеком, который действительно был ей рад, оставалась тётя — отцовская сестра. Она всегда поддерживала Ларису и говорила, что та может рассчитывать на неё. Но примет ли она её с маленьким ребёнком? И ведь это не на день и даже не на неделю. Когда Лариса сможет прийти в себя, выйти на работу, начать зарабатывать? На алименты от жадного мужа рассчитывать особо не приходилось.
— Думаешь, как тебе тяжело живётся? Запомни, Ларёнка: если надумаешь от меня уйти, тебе идти будет некуда. Родители тебя назад не пустят, тётке ты с младенцем тоже не нужна. Ты от меня зависишь, хочешь ты этого или нет. Поэтому делай, что велят, и я даже кричать не буду. Сегодня обслужишь моих друзей без недовольного лица. Будешь улыбаться и всем видом показывать, какая у нас счастливая семья. Как тебе хорошо рядом со мной.
Макар взял Ларису за подбородок и поднял её лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза. Но Лариса быстро отвела взгляд, отшатнулась и судорожно втянула воздух.
— Ты хоть понимаешь, чего мне стоит просто стоять на ногах? Мне лечь надо… может, вообще в роддом поехать заранее? Мне очень плохо. Я всю беременность почти не жаловалась, но сегодня правда…
— Только не начинай выдумывать, ладно? — резко перебил Макар. — У тебя госпитализация через три дня. Думаешь, я забыл? Не вздумай увиливать от дел, если не хочешь нажить себе серьёзных проблем.
Лариса совсем не узнавала мужа. Будто кто-то подменил его, оставив рядом злую, жестокую копию, а настоящего Макара где-то спрятал. Но разве такое возможно? Близнецов у него не было, да и вообще он был единственным ребёнком в семье. Конечно, Надежда Викторовна, его мать, всегда слишком многое ему позволяла, растила сыном, которому всё можно, но раньше это не проявлялось так явно. Что же изменилось? Почему Макар стал таким холодным и жестоким? Ответов у Ларисы не было. Когда друзья мужа пришли, Макар бросил на жену угрожающий взгляд и процедил, чтобы она не забывала, о чём они сегодня говорили.
Накрывая на стол и улыбаясь сквозь боль друзьям мужа, Лариса мысленно проклинала свою судьбу. И себя — за то, что когда-то так сильно ошиблась, не заметила в Макаре всего этого раньше. Или он и правда стал таким только сейчас? Может, у него неприятности на работе? Макар всегда был вспыльчивым, мог срываться на близких, если переживал из-за чего-то. Думая об этом, Лариса даже на короткое время отвлеклась от боли, пока живот вдруг резко не скрутило. Она тихо простонала, согнулась пополам и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Лариса, тебе бы сесть, отдохнуть. С таким животом ещё вокруг нас бегаешь, как пчёлка. Мы что, сами себе тарелку не подадим? Руки у всех на месте. Ты лучше приляг, — к ней вскочил не муж, а его лучший друг Антон.
— Спасибо… — хрипло выдохнула Лариса. — Я, пожалуй, так и сделаю.
— Ларок, не забывай, о чём мы говорили, — прошипел Макар сквозь зубы, уже заметно пьяным голосом. — А ты, Тох, не лезь. Не надо моей жене указывать, что ей делать. Лара взрослая, сама всё прекрасно понимает.
Спорить с мужем, да даже слушать его, у Ларисы больше не было сил. Воздуха катастрофически не хватало. Схватки становились всё болезненнее и чаще.
— Кажется, началось, — испуганно сказала она и вцепилась в руку Антона.
— Не придумывай! Тебе ещё три дня до госпитализации! — фыркнул Макар из-за стола, а кто-то из его друзей даже усмехнулся.
Антон, поддерживая Ларису за локоть, помог ей дойти до дивана и сесть. Боль уже становилась почти невыносимой. Понимая, что Макар за руль точно не сядет, да и вообще вряд ли собирается что-то делать, Антон вызвал скорую. Но ждать пришлось бы слишком долго, поэтому он быстро помог Ларисе спуститься и сам отвёз её в роддом. Женщина что-то бессвязно шептала, благодарила его, пыталась отвлечься от боли. Как она добралась, как всё происходило дальше, как родила — почти не помнила. Очнулась уже в палате, смотрела на маленького сына, а по лицу текли слёзы. От радости? Конечно, она была счастлива, что ребёнок родился живым и здоровым. Но вместе с этим пришло другое понимание: ей некуда идти с малышом. Возвращаться к мужу она больше не хотела. Лариса снова и снова прокручивала в голове вчерашний день и ясно понимала: Макару на неё плевать. Он издевался над ней, насмехался, заставлял обслуживать гостей, когда у неё начинались роды. Если бы не Антон, неизвестно, чем всё закончилось бы. Возможно, она родила бы дома. А вот родился бы сын здоровым — большой вопрос.
Антон писал Ларисе, спрашивал, как она и малыш. Его забота была приятной, но вместе с тем каждый раз больно напоминала: чужому человеку есть до неё дело, а собственному мужу — нет. Макар даже не поинтересовался, родила ли она, всё ли в порядке с ребёнком. Поэтому сообщать ему о сыне Лариса не стала. Она написала Антону, свекрови и своей тёте. Если Макару всё равно, что с ней происходит, значит, и о рождении ребёнка ему знать необязательно.
На следующий день телефон Ларисы почти не умолкал. Знакомые поздравляли, тётя и свекровь спрашивали, что привезти. Даже Антон предложил заехать в магазин и купить всё, что понадобится.
— Ларис, я понимаю, что сейчас, наверное, не лучшее время для таких разговоров, но молчать мне тяжело. Я не хочу быть соучастником. Я вижу, что между вами с Макаром всё плохо. Я думал, что после всего, что он творит, он хотя бы дома перед тобой виноватым ходит… В общем, он тебе изменяет. У него уже давно молодая девушка. Он с ней на все тусовки ходит. Я понимаю, что сейчас это ужасно слышать, но после того, как вчера увидел, как он с тобой обращается… Если тебе нужна помощь, скажи. Нельзя тебе это терпеть, Ларис. Уходи от него. Дальше может стать только хуже.
Лариса поблагодарила Антона за честность. Теперь сомнений почти не осталось: она всё решила правильно. Ей нужно уходить от мужа. Что будет потом — покажет время. Сейчас главным было решить, куда ехать после выписки. Возвращаться к Макару она не собиралась. Она не представляла, как он поведёт себя дальше. Лариса рассказала обо всём тёте, и та сразу сказала, что племянница может на неё рассчитывать.
— Поживёшь у нас сколько понадобится. Комната свободная есть. Пока я в отпуске, с малышом помогу, а дальше разберёмся. Прорвёмся, Ларочка, не пропадём. Хорошо, что ты мне сказала.
Ларисе стало легче дышать. Она наконец смогла просто смотреть на сына, наслаждаться им, видеть в нём не проблему и не страх перед будущим, а родного, долгожданного маленького человека. Да, отношения с Макаром разрушились, но ребёнок в этом не виноват. Сына Лариса уже любила всем сердцем. Муж так и не звонил. Зато свекровь начала спрашивать, как будет проходить выписка. Лариса честно сказала Надежде Викторовне, что домой к Макару не вернётся.
— Я знаю, что у Макара есть женщина на стороне. В последнее время он очень изменился. Пока я была беременна, у меня просто не было сил спорить, но теперь я не собираюсь терпеть такое отношение. Ваш сын стал другим человеком, Надежда Викторовна. Он даже ни разу не позвонил узнать, как я и ребёнок. О каких отношениях вообще можно говорить?
— Ларочка, неужели всё настолько плохо? Я не думала, что мой сын способен на такую подлость. Мне всегда казалось, что у вас хорошая семья. Надо было раньше мне сказать. Я бы поговорила с ним, попыталась вразумить… Хотя понимаю, что теперь, возможно, уже поздно. Куда вы с Олежкой поедете? К родителям ты ведь точно не вернёшься.
— Сначала к тёте. А потом что-нибудь придумаю, — поспешила успокоить её Лариса.
— А может, ко мне? Я одна живу. Мне будет только в радость помогать тебе. Олежек ведь мой внук. Обещаю, я вас от Макара защищу. Он не посмеет к вам приблизиться и обидеть.
Свекрови Лариса доверяла. Она, конечно, не ожидала, что Надежда Викторовна так сразу встанет на её сторону, но вдруг подумала: почему она сама не подумала поехать к бабушке своего сына? Тётю стеснять не хотелось. У неё муж, дети, места не так уж много. А младенец в доме — это и плач, и бессонные ночи, и постоянные хлопоты. Согласившись, Лариса позвонила тёте и рассказала о своём решении.
— Ты уверена, что она потом не попробует тебе навредить или ребёнка отнять? — осторожно спросила тётя.
— В таком нельзя быть уверенной на сто процентов. Я тоже думала, что муж не способен меня предать, а вы знаете, чем всё закончилось. Я буду осторожна. Обещаю. И спасибо тебе огромное за поддержку.
Лариса готовилась к выписке, когда на телефон пришло сообщение от мужа. По количеству ошибок было понятно, что писал он явно не в трезвом виде.
Макар: «Ну чё? Ты когда домой вернёшься? Жрать нечего… вещи грязные».
Ларисе стало гадко. Она поморщилась, покачала головой и села на кровать рядом со спящим сыном. Как давно Макар стал таким? Наверняка первые тревожные признаки появились ещё раньше, просто она не хотела их замечать. А потом всё резко перевернулось, и закрывать глаза стало невозможно. Теперь уже было неважно, когда именно началось это падение. Главное — Лариса не могла простить ему такого отношения. Не могла простить измену, холодность, унижение. Не могла простить ту молодую женщину, которую он водил по вечеринкам, пока беременная жена еле держалась на ногах и всё равно тянула на себе дом.
Надежда Викторовна встретила Ларису с малышом после выписки и отвезла их к себе. В квартире уже был подготовлен уютный уголок для ребёнка, висели шарики, лежали чистые пелёнки и мягкий плед. Было видно, что свекровь старалась. По дороге она рассказала, что говорила с сыном. Макар заявил, что ребёнок ему не нужен, отцом он быть не горит, вообще ещё не нагулялся и готов дать Ларисе развод — но только если она не станет требовать алименты.
— Только я тебе сразу скажу, Ларочка: не вздумай соглашаться на эту наглость. Пусть платит до копейки! Ишь, какой хитрый. На любовницу деньги у него найдутся, а ты с ребёнком должна концы с концами сводить? Нет уж. Я помогу. Нужно найти хорошего адвоката.
Лариса вспомнила, что Антон как раз работал в юридической сфере и считался хорошим специалистом. Если сам не занимался разводами, то наверняка мог посоветовать кого-то надёжного. Она набрала друга своего мужа — теперь уже почти бывшего.
— Антон, я понимаю, ты можешь отказаться, потому что вы с Макаром друзья, но мне больше не к кому обратиться.
— Мы уже не друзья. Не знаю, что с ним случилось в последнее время, но он в последний раз наговорил такого, что я не смог промолчать. Я ему морду набил, и на этом, можно сказать, наша дружба закончилась. Я не хочу иметь дела с человеком, который растерял всё человеческое.
Макар терял всех, кому когда-то был дорог. Друзей. Родных. Даже мать не желала с ним общаться после того, как увидела его равнодушие. Она встала на сторону Ларисы и помогать собиралась только ей и внуку.
Малышом Макар действительно не интересовался. Лариса вспоминала, как он радовался, когда узнал о беременности. Что же так изменило его? Новая компания? Антон рассказал, что Макар всё больше времени проводил среди людей, с которыми познакомила его любовница. Там были свои привычки, свои развлечения, свои взгляды на жизнь. Макар всегда был мягким и внушаемым человеком. Очень жаль, что чужие люди оказались для него влиятельнее семьи.
Антон занялся бракоразводным процессом. Всё оказалось не так быстро. Макар не хотел платить алименты, пытался даже оспорить отцовство, поэтому дело затянулось почти на три месяца. Но в итоге решение приняли в пользу Ларисы и ребёнка.
Надежда Викторовна активно помогала с маленьким Олежкой, и уже через пару месяцев Лариса смогла понемногу вернуться к работе. Они не купались в роскоши, но на необходимое хватало. Лариса и представить не могла, что именно свекровь станет для неё такой опорой. С Антоном она тоже общалась всё чаще. Им нравилось гулять вечерами и по выходным с Олежкой в парке. Оказалось, у них много общих тем, много похожих взглядов. Иногда Ларисе казалось, что она снова вернулась в то время, когда только начинались её отношения с Макаром. Но теперь она боялась повторения прошлого и не позволяла себе думать, что между ней и Антоном может быть что-то большее, чем дружба.
Однако незаметно для них обоих всё изменилось. Антон пригласил Ларису на свидание, а Надежда Викторовна сказала, что нечего молодой женщине сидеть в четырёх стенах и ставить на себе крест.
Антон не ходил вокруг да около. Он понимал, что Ларисе непросто снова довериться мужчине, поэтому не давил. Но честно сказал, что настроен серьёзно и готов заботиться о ней и её сыне.
Только когда Олежке исполнился год, Лариса поняла, что готова попробовать начать новую жизнь. Она согласилась съехаться с Антоном. Наблюдая, как он играет с её сыном, как терпеливо укачивает его, как радуется его первым шагам, Лариса всё чаще думала: лучшего отца для Олежки трудно представить. Макар вряд ли смог бы стать таким.
Позже Антон узнал от знакомых, что Макар совсем скатился: связался с запрещёнными веществами, попадал в полицию, всё чаще пропадал в сомнительных компаниях. Лариса не могла совсем не переживать за бывшего мужа. Всё-таки когда-то она любила его, и эти тёплые чувства не исчезают по щелчку. Нельзя просто стереть человека из жизни и сделать вид, будто между вами никогда ничего не было. Она переживала за Макара уже не как за мужа, а как за человека, которому стало жаль. Ей было больно видеть, как люди сами ломают свою жизнь, обесценивают её, меняют близких на мутные удовольствия. Но чужую голову на плечи не поставишь и думать правильно не заставишь.
Антон и Лариса поженились. Олежка начал называть Антона папой, и именно это слово стало одним из первых. Антон был невероятно счастлив. А когда узнал, что их семья скоро станет больше — Лариса снова ждала ребёнка, — он буквально носил жену на руках. Он заботился о ней так, что Лариса наконец поняла, каким может быть настоящий любящий муж.
Что касается Макара, он так и не появился. Новая жизнь слишком сильно затянула его. Надежда Викторовна пыталась говорить с сыном, но он даже слушать не хотел. Он превратил свою квартиру в притон и был уверен, что живёт правильно, а все вокруг просто ничего не понимают.
Спустя два с половиной года Макар погиб. За его квартиру попыталась побороться сожительница, которая так и не стала его женой, но наследство досталось матери и сыну. Надежда Викторовна отказалась от своей доли в пользу внука, но с одним условием: Лариса должна продать квартиру, в которой осталось слишком много боли и грязных воспоминаний, и купить Олежке другое жильё — чистое, спокойное, без прошлого, от которого хотелось навсегда уйти.