Лариса устало выдохнула и провела ладонью по животу. С самого утра её периодически прихватывало: по промежуткам между схватками было похоже на тренировочные, но самочувствие от этого лучше не становилось. До предполагаемой даты родов оставалось ещё немного времени, однако мысль о том, что всё может начаться раньше, тревожила её всё сильнее. Сумка в роддом уже две недели стояла собранной у двери, но спокойствия это не прибавляло. С утра не отпускало тяжёлое предчувствие, будто вот-вот случится что-то нехорошее. Может, всё-таки стоило поехать в роддом заранее? Ребёнок был первым, долгожданным, и хоть родные с подругами уже успели во всех подробностях рассказать, как проходят роды, Ларисе было страшно. А вдруг именно у неё что-то пойдёт не так?
— Ты чего развалилась? Ларис, обед сам себя не сварит. Ты не забыла, что сегодня мои друзья придут?
Лариса посмотрела на мужа с немым укором. За последние месяцы Макар будто стал другим человеком: резким, грубым, раздражительным. Ему словно совсем перестало быть интересно, как чувствует себя жена. Может, у него появилась другая? Лариса слышала, что такое бывает, когда беременная жена плохо себя чувствует и не может уделять мужу столько внимания, сколько раньше. Она старалась угождать Макару во всём, но иногда ей действительно было очень тяжело. Поясницу ломило почти постоянно. Даже просто пройтись по квартире становилось испытанием, но при этом она всё равно убиралась, готовила, стирала. Тело ныло, но Лариса не позволяла себе лежать целыми днями. Она старалась шевелиться, делать домашние дела, не запускать квартиру и не превращаться в беспомощную больную. А кто бы сделал всё за неё? Даже в магазин ей приходилось ходить самой, потому что муж возвращался с работы усталым и каждый раз повторял, что таскаться по продуктовым — не мужское занятие.
— Макар, может, сегодня вы что-нибудь закажете из кафе? Мне правда нехорошо. Я не уверена, что смогу нормально приготовить, — тихо пожаловалась Лариса. Обычно она не жаловалась, но в этот день сил почти не осталось.
Муж зло усмехнулся ещё до того, как она успела поднять на него глаза. Он сжал челюсти и недовольно покачал головой.
— Ты вообще слышишь себя, Лариса? Какое ещё кафе? Я должен друзей кормить этой дрянью, от которой потом живот скрутит? Я женился зачем, интересно, если ты такая бездельница? Я тебя заранее предупредил, что придут гости. Все эти отговорки меня не волнуют. Ты сейчас встанешь и начнёшь готовить. И если не успеешь, я за себя не отвечаю. Я и так слишком много терплю.
— Что с тобой происходит? Ты жалеешь, что женился? Тебе всё равно, что у нас скоро ребёнок родится? Почему ты разговариваешь со мной так, будто я здесь прислуга? — голос Ларисы дрогнул.
— Потому что ты и есть прислуга. В первую очередь ты домработница, а уже потом жена. Будешь делать то, что я говорю. Давно пора было поставить тебя на место, просто я слишком долго позволял тебе распускаться. Ничего, теперь всё изменится. Мужчина в доме главный, а женщина должна помалкивать и выполнять свои обязанности. Если, конечно, хочет, чтобы всё было нормально и муж не начал смотреть по сторонам. Так что поднимайся с дивана и занимайся делом. Я не люблю повторять дважды. И в гостиной наведи порядок, чтобы всё блестело.
Лариса не могла поверить, что слышит это от собственного мужа. Но словно на автомате заставила себя подняться с дивана и пошла на кухню. Поясницу прострелило ещё сильнее. Ребёнок в животе шевелился беспокойно, толкался, будто тоже чувствовал её напряжение. Тяжело дыша, Лариса принялась готовить обед. Всё происходило как в тумане. Потом она почти ничего не могла вспомнить — только то, как машинально нарезала продукты, ставила кастрюли, вытирала пот со лба и всё сильнее хотела бросить всё, собрать вещи и уйти. Только куда? С родителями у неё отношения были хуже некуда. Она всегда чувствовала себя нелюбимой дочерью, от которой мечтали избавиться поскорее, выдав замуж. Единственным человеком, который действительно был ей рад, оставалась тётя — отцовская сестра. Она всегда поддерживала Ларису и говорила, что та может рассчитывать на неё. Но примет ли она её с маленьким ребёнком? И ведь это не на день и даже не на неделю. Когда Лариса сможет прийти в себя, выйти на работу, начать зарабатывать? На алименты от жадного мужа рассчитывать особо не приходилось.
— Думаешь, как тебе тяжело живётся? Запомни, Ларёнка: если надумаешь от меня уйти, тебе идти будет некуда. Родители тебя назад не пустят, тётке ты с младенцем тоже не нужна. Ты от меня зависишь, хочешь ты этого или нет. Поэтому делай, что велят, и я даже кричать не буду. Сегодня обслужишь моих друзей без недовольного лица. Будешь улыбаться и всем видом показывать, какая у нас счастливая семья. Как тебе хорошо рядом со мной.
Макар взял Ларису за подбородок и поднял её лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза. Но Лариса быстро отвела взгляд, отшатнулась и судорожно втянула воздух.