Обращаюсь ко всем людям, привыкшим думать только о себе:
Так нельзя себя вести, понимаете? Просто нельзя. Я хотела взять нижнюю полку, ехала с дочерью на лечение, ей всего пять лет. Не успела купить подходящие билеты, всё произошло слишком быстро. Когда оформляла, остались только верхние места. Я решила их взять, надеясь уже в поезде договориться и поменяться с кем-нибудь. Была уверена, что люди отнесутся с пониманием. Даже приготовила дома еду в дорогу, взяла термос — мы не успели поесть перед выездом, думали спокойно поедим в пути.
Когда зашла в вагон, он оказался полностью заполнен. Я начала просить людей поменяться местами. В нашем купе мне отказали, и я пошла дальше по вагону в надежде, что кто-нибудь согласится уступить нижнюю полку.
Я ведь была не одна, а с ребёнком. Но даже молодые люди отнеслись к моей просьбе равнодушно. Кто-то сказал, что специально брал нижнее место и меняться не собирается. Другие объясняли, что боятся высоты, кто-то хотел спокойно есть и отдыхать, кто-то напомнил, что покупал билеты заранее не для того, чтобы уступать незнакомым людям. В итоге никто не согласился. Я обратилась к проводнице, и она посоветовала предложить доплату — тогда, возможно, кто-то согласится. Я снова пошла спрашивать. Была готова отдать пятьсот рублей, но и это не помогло.
В итоге я уложила ребёнка на верхнюю полку, а сама всю ночь провела стоя, переживая, чтобы она не упала.
Очень тяжело осознавать, насколько люди могут быть равнодушны друг к другу. Ведь иногда кому-то нижняя полка действительно нужнее. Неужели так сложно уступить маленькому ребёнку?
Я стояла в коридоре, прислонившись к стене, и чувствовала, как темнеет в глазах. За окном ночь, но уснуть невозможно — всё тело дрожит от тревоги. Каждую минуту я подходила проверить, как моя дочь там, наверху, укрыта ли она, не соскользнула ли. Она уснула быстро, сильно устала за день, а я смотрела на эти полки и не могла понять: неужели так трудно просто немного подвинуться?
Я ведь просила не навсегда, всего на одну ночь. Ребёнок маленький, ей страшно наверху, и если она во сне повернётся, может упасть. Мне самой было всё равно — я бы и на чемодане просидела, лишь бы ей было спокойно.
Я понимаю, что никто никому ничего не обязан. Но когда смотришь на людей, которые уверены, что раз они заплатили, то больше ничего не должны, становится очень горько.
Один молодой мужчина даже сказал: «Надо было думать, когда билеты брали». Я думала. Конечно, думала. Я просто верила, что люди могут пойти навстречу, особенно когда речь идёт о ребёнке. Я ехала не ради удобства, а чтобы лечить дочь.
Проводница потом тихо сказала, что стоило предложить тысячу рублей — возможно, тогда кто-то бы согласился. Но у меня не было этих денег, всё ушло на лечение. Я и те пятьсот рублей отдавала последние. Но ведь дело не в деньгах. Если человек готов помочь только за плату, разве это уже помощь?
Я простояла всю ночь. К утру затекли ноги и спина, но я всё смотрела на дочь и думала, что когда она вырастет, я обязательно научу её другому. Научу замечать тех, кому тяжело. Научу помогать, если есть возможность.
Обращаюсь ко всем людям, которые думают только о себе: вы понимаете, что делаете? Вы не просто отказали в месте — вы показали ребёнку, что мир устроен жёстко, что каждый сам за себя. Вы заставили уставшую мать, которая везла ребёнка на лечение, стоять и просить, унижаться, предлагать деньги.
Я никогда не отказывала людям в помощи. В транспорте уступлю место, в очереди пропущу, если вижу, что кому-то тяжелее. И делаю это не потому, что обязана, а потому что иначе не могу. И теперь я думаю: а стоит ли продолжать так жить? Может, проще стать равнодушной?
Нет, я не смогу. Потому что тогда стану такой же. А я хочу верить, что не все такие. Что есть люди, которые не будут спрашивать, какая им выгода, а просто увидят маленького ребёнка и скажут: «Ложитесь, я уступлю».
Наверное, я просто оказалась не в том вагоне. Хотя, скорее всего, дело не во времени и не в месте. Это мы сами создаём такое отношение друг к другу.