— Простите, не подскажете, где находится кабинет терапевта? — обратилась молодая женщина в белом халате к медсестре.
— Пройдите по коридору направо, затем налево. Кабинет №18. У Марии Петровны обычно большая очередь, лучше сразу взять талон, — ответила медсестра, не отрываясь от журнала.
— Спасибо.
Женщина уже направилась по коридору, но вдруг остановилась.
— А какая фамилия у Марии Петровны?
— Соколова. А что, знакомы? — медсестра наконец подняла глаза и внимательно посмотрела на неё.
— Нет… просто имя показалось знакомым, — быстро ответила женщина и поспешила дальше.
Возле кабинета №18 действительно было многолюдно. Женщина взяла талон с номером 23 и присела на скамейку. Сердце билось так сильно, что казалось — его слышат все вокруг.
Соколова Мария Петровна…
После развода мать вернула себе девичью фамилию. Прошло больше двадцати лет, а в памяти всё осталось так же ясно, словно это было вчера.
— Следующий! — раздался строгий голос из кабинета.
Василиса вздрогнула. Голос был сухим, официальным, но интонации были до боли знакомыми. Когда-то этот голос звал её:
«Василиса, иди обедать!»
«Василиса, уроки сделала?»
«Василиса, почему так поздно?»
Очередь двигалась медленно. Дверь открывалась каждые пятнадцать минут.
— Где двадцатый номер? — спросила пожилая женщина с тростью.
— Наверное, ушёл, — пожала плечами женщина в ярком платке.
— Тогда двадцать первый!
Но и двадцать первый не откликнулся.
— Двадцать второй! — донёсся раздражённый голос из кабинета.
— У меня двадцать третий, — тихо сказала Василиса, поднимаясь.
— Проходите тогда, — махнула рукой старушка.
Женщина подошла к двери. На мгновение остановилась… и решительно вошла.
За столом сидела женщина лет шестидесяти. Седые волосы аккуратно собраны в строгий пучок, на носу тонкие очки. Лицо покрыли морщины, но черты оставались знакомыми.
Василиса узнала эти глаза сразу.
— Присаживайтесь, — сказала врач, не поднимая взгляда от карты. — Фамилия, имя, отчество?
— Кузнецова Василиса Михайловна…
— Год рождения?
— 1978.
— На что жалуетесь?
Только теперь Мария Петровна подняла глаза.
Василиса замерла. Мать смотрела на неё спокойно, без малейшего намёка на узнавание.
— Голова часто болит… — выдавила она.
— Как часто?
— По утрам особенно. И сердце иногда колет.
Доктор начала записывать.
— Давление измеряли?
— Давно не проверяла.
Мария Петровна подошла с тонометром.
Руки… те самые руки. Когда-то они заплетали ей косы, гладили по голове во время болезни, иногда шлёпали за шалости.
— Сто сорок на девяносто, — сказала врач. — Давление повышено. Стрессы есть?
— Есть.
— Семейные проблемы?
Василиса чуть не рассмеялась.
Двадцать лет назад мать выгнала её из дома из-за «неподходящего» парня.
— Можно сказать, что есть.
— Дети?
— Дочь. Ей девятнадцать.
— Замужем?
— Разведена.
Доктор кивнула.
— Курите? Алкоголь?
— Нет. Алкоголь редко.
— Хронические заболевания у родственников?
Василиса на секунду потеряла дыхание.
— У отца было больное сердце.
— Жив?
— Нет.
— Причина смерти?
— Инфаркт. В сорок восемь.
Мария Петровна на мгновение остановилась, потом продолжила писать.
— А мать?
— Не знаю… Мы давно не общаемся.
Доктор взяла стетоскоп.
— Сейчас послушаю.
Холодный металл коснулся груди.
— Тахикардия. Нужно обследование. Я выпишу направление на кардиограмму и анализы.
Василиса вдруг спросила:
— Доктор… как вы думаете, почему близкие люди иногда перестают общаться?
Мария Петровна внимательно посмотрела на неё.
— Вы о матери?
— Да. Мы поссорились много лет назад.
Врач тяжело вздохнула.
— Знаете… я тоже когда-то поссорилась со своей дочерью. Она ушла из дома, хлопнув дверью. А я… была слишком гордой, чтобы первой сделать шаг.
— И что потом?
— Прошло столько лет… что я уже не уверена, узнала бы её сейчас.
Голос врача дрогнул.
— У меня, наверное, есть внуки… но я никогда их не видела.
— Вы не пытались её найти?
— Боюсь… вдруг она меня не простит.
Василиса больше не выдержала.
— Он не бросил меня, мама. Мы прожили вместе десять лет. У нас родилась дочь.
Мария Петровна резко подняла голову.
— Откуда вы это знаете?
— Потому что я — та самая дочь. Василиса.
Наступила тишина.
В глазах врача медленно появилось узнавание.
— Василиса?.. Это правда ты?
— Я, мама.
Мария Петровна обошла стол.
Они стояли друг напротив друга, не решаясь сделать шаг.
— Ты так изменилась… — прошептала мать.
— А ты почти нет.
И они наконец обнялись.
— Прости меня, дочка… — плакала Мария Петровна.
— Мам, не надо. Я тоже виновата.
— У тебя есть дочь?
— Да. Зоя.
— Можно мне её увидеть?
— Конечно.
Вечером Василиса пришла к матери вместе с дочерью.
— Бабушка… можно я вас обниму? — тихо спросила Зоя.
— Конечно, внученька.
Они долго сидели на кухне, пили чай, рассматривали старые фотографии и рассказывали друг другу о прожитых годах.
— Из-за чего вы поссорились? — спросила Зоя.
— Из-за гордости, — ответила Мария Петровна.
— Но теперь всё хорошо?
— Теперь всё хорошо, — улыбнулась Василиса.
Поздно вечером Мария Петровна тихо сказала дочери:
— Когда ты вошла в кабинет, я не узнала тебя сразу… но сердце почувствовало.
— Значит, ты всё-таки узнала меня?
— Сердцем — да. А глаза подвели.
На улице шёл дождь.
Но Василиса его не замечала.
Впервые за двадцать лет она чувствовала настоящее счастье — потому что рядом снова была мама, а рядом шла её дочь, радостно рассказывая, какая у неё замечательная бабушка.
Теперь они больше никогда не потеряют друг друга.