Жила-была обычная южноамериканская страна — с бандитизмом, бедностью, отсутствием туристов и непонятным местом в мире. Страна думала-думала и однажды придумала остроумное решение. Спустя двадцать лет по всему миру с большим успехом продаются три перуанские загадки: исчезнувшая цивилизация инков, линии Наска и кухня.
— Расскажи мне про Перу, — сонно бормочет любимая. Для нее эта страна, как сказочное место: туда не добраться, там необыкновенные люди, невероятные красоты и возможны чудеса. Я глажу ее по волосам, смотрю в темноту и начинаю говорить. Это уже шестой вечер, когда она засыпает под впечатления и легенды о земле в другой части света, и нет им пока конца…
Вечер шестой. Город на обрыве
Посмотри с высокого берега на Тихий океан в Мирафлоресе, самом дорогом районе столицы Лимы, выпей глоток национального коктейля писко сауэр (60 мл писко, половина лайма, сахарный сироп, взбитый белок, несколько капель ангостуры). Тебе, соня, легко покажется, что такова столичная жизнь. Что вот этот огромный торговый комплекс с открытой к океану стороной и есть центр жизни. Множество дорогих машин, медленно переползающих лежачих полицейских (в Перу это основной метод снижения общей скорости: на обычной недлинной улице их может быть пара десятков), — свидетельство преуспевания всего города. А десятки серферов на берегу и сотни бегунов в парке и есть население. Но нет.
Лима — это пылесос. Официально в ней живет 9 миллионов человек. Неофициально — все 15, то есть половина населения страны. Лима притягивает людей надеждой на работу, которой, конечно, особо нет. Вокруг города — глиняные фавелы. Естественно, в трущобах не рекомендуется появляться после захода солнца. Да и днем тоже. Здесь нет электричества, канализации и водопровода. Но это не останавливает потомков индейцев от переезда.
И тем более их не останавливает погода. В Лиме восемь месяцев в году вместо воздуха депрессивная смурь: серые беспросветные низко висящие облака, все время ждешь дождя. А он все не идет, да и не пойдет: недалеко от берега — холодное течение, в теплом климате получается постоянная облачность.
Как это принято в Перу, внезапно посреди города обнаруживаются артефакты исчезнувших цивилизаций. В Лиме, например, есть несколько пирамид. Они не похожи на мексиканские или египетские. Это, скорее, огромные глиняные многослойные напластования — остатки доинкской цивилизации. Перуанцы пирамиды изучают, иногда находят мумии (технология производства отличалась от египетской — не бальзамирование, а высушивание). Но сегодня знаем мы об этой цивилизации еще меньше, чем об инках, и не факт, что узнаем много — письменности у нее тоже не было. Однако перуанцы все стараются сберечь — вдруг удастся удивить еще и этим мир, и туристы задержатся в Лиме. Сейчас они используют столицу как перевалочный пункт на пути… Спишь уже? Спишь… К Мачу-Пикчу.
Вечер седьмой. Ботаническая лаборатория
Расскажу тебе сегодня про город с забавным названием Куско. Там совсем другая жизнь, хотя от Лимы только час лететь. Андский хребет тянется по всему маршруту: темные безжизненные горы, изредка мрачный вид оживляет ледник. Это похоже и на декорацию к фильму про далекую планету, и на отходы угледобычи каких-нибудь шахтеров-гигантов: зрелище завораживает и несколько настораживает. Ты будто оказываешься в другой сказке, ином сне. В этой части Перу (а страна огромная, гораздо больше, чем думаешь о ней в России) горы повсюду, и за много веков они поправили и внешность, и настроение местных.
Выходишь из самолета в Куско, и тут же предлагают пакет листьев коки. Гид говорит: «Посмотрите на себя — выглядите слегка похожими на рыб, выброшенных на сушу. Дышать тяжело, да? 3500 метров над уровнем моря — к этому привыкнуть надо».
Местные-то давно приспособились. Чистых инков в стране много лет нет, все называют себя метисами, но инкские гены сохраняются: жители высокогорья в среднем пониже, шеи у них покороче, лица потемнее.
Многие местные жуют эти листья (или пьют чай из них). Если проглотил, будет плохо: чистые алкалоиды в желудке — это не шутка. В России листья запрещены как наркотическое средство, в Перу они продаются на каждом рынке по цене целлофанового пакета, государство борется не с листьями, а с продуктом их химической переработки.
В бывшей столице инкской империи сейчас живет 427 тысяч человек (во времена империи — до 150 тысяч, так что город вряд ли с тех пор пережил расцвет). Наследие инков до сих пор повсюду: от террас, построенных тогда и без изменений достоявших до сейчас, и каменных пешеходных дорог к далеким городам до фундаментов католических храмов и загадочных спиралей, уходящих в землю на десятки метров.
